transformers | 18+ | multiverse
вниз

Z O D I A C

Объявление

Z o d i a c
most wanted
incoming message
Война кончилась. Однако нейтралы не доверяют десептиконам и автоботам в равной степени. Для тех, кто желает обрести дом на Кибертроне вновь, предстоит участие в развитии спутника под наванием "Зодиак", где они должны доказать, что способны к взаимному миру.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Z O D I A C » Здесь и сейчас » Лаборатория


Лаборатория

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://sun9-11.userapi.com/c857020/v857020191/1e321/yYjYfokijLE.jpg
Первые циклы после уничтожения Юникрона После соглашения с Нейтралами, Мегатрон приказывает своим десептиконам разоружится, а тем временем Старскрим занимается подготовкой перевозки лаборатории и лазарета на базу нейтралов Зодиак. После лазарета приходит говорить об этом и многом другом к Шоквейву - начальнику отдела научных разработок.

Второй эпизод, так же записан здесь - происходит после высадки на Зодиак. Старскрим приходит к Шоквейву в его новое обиталище с проверкой.
Старскрим, Шоквейв (в начале сбитое, после по очереди)

- Доброго времени цикла, уважаемы экс-сенатор.
У меня несколько нареканий по поводу расходования бюджета, и отчетов по вашей работе в рамках договора.Но это не столь важно как "давайте разбирать всех подряд".
Вы конечно внесли неоценимый вклад в наше общее Дело, но мне кажется разбирать своих товарищей это не слишком вписывающееся в рамки вашей службы деяние, у нас есть для этого прекрасный Лагерь военнопленных и туда мы можем обеспечить Вам рейс первым же транспортным средством, Вам лишь стоит выразить желание  или же очередную необоснованную наглость по отношению к своему начальству.

- Приветствую, Старскрим. Что за редкое удовольствие видеть тебя в моей скромной лаборатории. Я передам мою благодарность Лорду Мегатрону за это.
Но как ни прискорбно мне тебя разочаровывать после такой прочувствованной тирады, я вынужден напомнить: все мои отчёты поступают Лорду Мегатрону лично, и в случае претензий он сам же и обращается ко мне.Что же касается методов моей работы, суть которой лежит за пределами компетенции большинства меха, я с радостью поясню тебе некоторые тонкости.
Я работаю над созданием гештальта-супервоина. Его суть — составление из нескольких меха нового существа более высокого порядка и в разы большей силы. Естественно, что для этого мне требуются глубочайшие исследования нашей природы. И я не разбираю "всех подряд", хоть это и прозвучало остроумно. Напротив, всё участники этих исследований — добровольцы. Они знают, на что идут ради общего Дела, и идут на это с радостью. Но не стану утомлять тебя своими рассуждениями более. Впрочем, если ты станешь навещать меня чаще, объяснения и не потребуются, ты сам всё увидишь и поймёшь.
     Сикер не ожидал такого ответа, чтож, пусть экс-сенатор и не обладал более своим прежним обликом, но хитрая изящная язвительность осталась при нем. И первоначальное желание репрессировать бюрократическими придирками было сбито ироничным ответом. Особенно тот момент где в своем монологе Шоквейв видимо нарочно среагировал так как будто Старскрим пришел не по своей воле. Это слегка задело сикера за живое. Он прищурился на один глаз и сбавил напор, понимая что играть надо тоньше.  Честно говоря, он отвыкнув от многослойной речи в высоких кругах, больше ожидал получить прямолинейную насмешку из серии "что, Мегатрон пришел и поплакался тебе" и готовился оперировать аргументами против подобных нападений.
— Мне в любом случае придется вас посещать. Как ни как — а вы часть нашего научного отдела, который так же как и другие подразделения нашей армии пользуются нашими общими ресурсами и моя прямая обязанность следить за рациональным использованием их и что бы Вам всего хватало, ведь вы делаете такое важное дело на благо всем нам.
Однако, если вы упомянули добровольцев и считаете своим правилом использовать лишь их в своих исследованиях, то было бы разумно с вашей стороны предоставить их письменные согласия на проведения экспериментов, и думаю, ах, это наверно мой просчет, вам бы следовало предоставить их с момента начала вашей работы на наше обще Дело. Других отчетов я не смею у вас просить, так как это не входит, как Вы верно заметили, в круг моих полномочий, - джет вежливо улыбнулся, — Так  что жду с нетерпением от Вас списки тех героических десептиконов-добровольцев что приняли участие в ваших экспериментах с их согласиями с личными подписями, ведь может кто-то из них к нашей общей радости выжил и  должны быть представлены к награде. А вы сами понимаете это дело не простое выделить им  что-то из нашего скромного бюджета, требует многих перерасчет, потому было бы чудно если бы вы сделали эти списки... ну скажем завтра?

     Каков сикер, однако, подумал Шоквейв, мигнув окуляром и в упор сканируя стоящего перед ним джета. Весьма и весьма привлекательного — во всех смыслах — джета. Шестерка Мегатрона? Его вассал? любовник? Впрочем, какая разница. Гораздо интереснее — покопаться, что у этого сикера внутри. Еще с их первой встречи, у выхода из зала Сената, опытный глаз Шоквейва определил Старскрима как уникальное существо, и ученый ждал случая заполучить его для тестов. Теперь главное — не спугнуть нервного и подозрительного сикера.
— Я рад слышать, что ты намерен еще не раз удостоить эти стены своим посещением. Несмотря на то, что сейчас твои должностные обязанности весьма широки, я отлично помню, что ты, как и я, ученый. Поэтому я надеюсь на твоё внимание, интерес и сотрудничество, — Шоквейв говорил бесстрастно, в его полях была ощутима лишь спокойная заинтересованность: обычный обман, маскировка, в которой он был так хорош.
— В иных условиях, я мог бы предоставить названные тобой списки хоть сей момент, — будь одноглазый меха человеком, он бы пожал плечами. — Но подумай, как на это отреагирует Лорд Мегатрон. Ведь эта информация сугубо секретна и направляется ему прямо через закодированный канал. Если я передам список имен тебе — ты первым же попадешь под трибунал, — ученый горестно покачал головой.

Первым порывом в ответ на такие вкрадчивые слова в которых ловко, под легкой вуалью беспокойства скрывалась прямая угроза  было молча не отрывая упрямый возмущенный взгляд от бесстрастной лампочки что заменяла Шоквейву оптику  открыть комлинк на руке и не отворачиваясь для поиска канала связаться с Мегатроном и прямо при Шоквейве нажаловаться. Однако, опять же слишком просто. В этот момент Старскрим бы потерял свой вес и опасность как противник, так как прикрылся бы чужим авторитетом. А надо было показать что и без своего хозяина он не пустое место.
- Мне лестна ваша обеспокоенность моей судьбой, но уверяю вас, в данный момент времени и при наших особых обстоятельствах, думаю у меня вполне есть возможность попросить у вас нечто подобное. Про свой допуск, я конечно уточню, позже лично у Мегатрона, а сейчас, - Джет перестал злобно искать на отсутствующей лицевой Шоквейва какие то эмоции которых там и не могло быть,  качнулся на каблуках, сложил руки за спиной  пошел мимо Шоквейва к мало понятным ему устройствам расположенным ближе всего ко входу.
- Как вы должно быть знаете нам предстоит сдаться на милость нашим "спасителям" и выполнив их условия переселиться на их базу, иначе ни рессурсов ни помощи с ремонтом мы не получим. И как вы должно быть знаете - главное условие - это точ то мы не должны брать с собой на их территорию ничего опасного и подозрительного дабы продемонстрировать наши исключительно мирные намерения. Так вот, времени у нас не много, - Старскрим брезгливо оглядел помещение подмечая какие-то сомнительные колбы с еще более сомнительным содержимым, - Быстренько выберите что из этого... оборудования вам жизненно необходимо, не опасно и РЕАЛЬНО можно объяснить его необходимость на борту, и после этого позвольте мне это погрузить и перевести. А все остальное, - джет вернулся на исходную под взгляд одинокого глаза, - Все остальное упакуйте так чтоб оно не испортилось и не взорвало наш и без того потрепанный корабль, пока он будет дрейфовать на отведенной ему орбите.

Отредактировано Starscream (03.11.2019 18:38)

0

2

Сикер не ведется на провокацию, отметил Шоквейв. Хороший ход для поддержания авторитета – не то что бы ученому было так принципиально важно положение Старскрима во фракции, но небезынтересное наблюдение в контексте характера сикера.
– Описанная тобой ситуация настолько фантастически неприглядна, что совершенно очевидно: подобные списки – последнее, что сейчас заботит Лорда Мегатрона, – почти сочувственно мигнул оптикой Шоквейв, наблюдая за Старскримом. Тот явно чувствовал себя в лаборатории неуютно – как и любой другой меха: ученый намеренно обустроил всё так, чтоб отбить у посторонних желание соваться в свои дела. Если сюда кто и попадал – то либо по распоряжению Мегатрона, либо – о чем никому знать было не нужно – по желанию и стараниями самого Шоквейва.
– Более того, – продолжил ученый, – обнародование этих документов именно сейчас может нанести непоправимый урон Делу, – Шоквейв сделал многозначительную паузу. – Ибо если любые записи о наших исследованиях будут обнаружены – ты сам представляешь, что начнется тогда. Поэтому я не советую даже заводить об этом разговор в присутствии Мегатрона. Напросишься на неприятности, что будет совершенно нерационально в данных – как ты очень удачно выразился – «особых» обстоятельствах, – он отвернулся к монитору, на котором в течение всей беседы продолжался подсчет каких-то данных. Нажал несколько клавиш, и экран погас.
– Я учту твои слова и рекомендации, – снова обратился Шоквейв к сикеру. – Кроме того, я запрошу прямого приказа и от Лорда Мегатрона – простая формальность, для обеспечения нашей общей безопасности. И в качестве жеста признательности за заботу, ведь ты мог и не приходить сюда лично, позволь дать тебе кое-что, – он отщелкнул одну из панелей на своем левом манипуляторе и протянул Старскриму маленький переливающийся кристалл. – Это энергон. Чистейшей пробы, такого сейчас не достать в открытой продаже. У меня есть небольшой запас – как раз для таких случаев, когда требуются все силы для функционирования в экстренных ситуациях. Думаю, тебе он как раз сейчас пригодится.
Шоквейв не удивился и не обеспокоился. Помешать его работе не сможет даже вынужденное переселение в стан врага – условного врага. Он оставит лабораторию в нынешнем виде, заморозив все реактивы в азоте, блокировав все программы и поставив на паузу процессы. Однако, даже если всё это вдруг погибнет, трагедии не произойдет, ведь главное – бесценные записи обо всех экспериментах – надежно закодированы в его собственном организме. И всю эту информацию Шоквейв сможет поднять и использовать в любой момент и в любом месте Вселенной.

+1

3

Предложение Шоквейва  опять сбило с толку своей неуместностью - подарок? или угощение? Хотя в чистом виде энергон на вкус так-себе. В любом случает принимать подачку от существа с которым меряешься полномочиями - не слишком правильный ход, хотя если не взять это как бы слишком грубое неуважение заканчивающее, хотя не так, сокращающее бюракротический танец, или как то так.
Старскрим опять прищурился на один глаз, недовольный и отчасти заинтригованный, ведь камушек ему нравился - да и как все яркое и блестящее. Слишком очевидная примитивная склонность которую он безуспешно скрывал.
- О, какой приятный подарок, - со скепсисом в интонации, - Мне он действительно пригодится, - Старскрим протянул когтистую лапку.
- По поводу допусков, не беспокойтесь,  Лорд Мегатрон все вам подтвердит в кратчайшие сроки, как только разберется с организационными проблемами и поработает с личным составом. Вам тоже стоит снять с себя все лишнее, - взгляд джета  остановился на пушке вместо руки у одноглазого меха, он скривился, скорее даже с жалостью чем с отвращением, - У вас есть чем заменить отсутствующую руку?

0

4

Непроницаемый одноглазый фэйсплет - отличное прикрытие: внутренне ехидство, с которым Шоквейв наблюдал за колебаниями сикера, внешне было совершенно неразличимо. Фигура же и лицо Старскрима отражали всю последовательность реакций на врученный ему предмет, от удовольствия - до удивления с примесью опаски - и наконец принятия. Всего несколько секунд наблюдений, но ученому они сказали больше, чем все встречи за прошедшие циклы, которые он был знаком с советником Мегатрона.
- Я рад, что ты принял подарок. Это было разумно, - Шоквейв качнул головой в знак одобрения. - Можешь использовать его, как тебе будет угодно. Не рекомендую только употреблять его в таком взвинченном, как ты ощущаешься сейчас, состоянии, - ученый говорил совершенно спокойно, но внутренне был полон азарта: он рассчитывал сыграть на духе противоречия, свойственном всем джетам. Согласно расчету, сикер должен разобидеться - и наперекор рекомендации выпить заключенную в кристалле жидкость. А уж тогда он станет надежным хранилищем для данных, которые Шоквейву было бы удобнее транспортировать отдельно от себя.
- Мою левую конечность можно заменить любым устройством, - сменил тему Шоквейв, сделав паузу, будто призывая бурное воображение сикера дорисовать потенциальные девайсы и с интересом наблюдая за изменением выражения на его фейсплете. - Но всем и так прекрасно известно, кто я такой. Поэтому наличие или отсутствие у меня видимого оружия вопроса не решает. Если ты просишь меня подчиниться формальному бюрократическому требованию - так и скажи. Называй вещи своими именами, Старскрим. К чему лишние церемонии.

Отредактировано Shockwave (28.10.2019 00:40)

0

5

(Здесь будет текст продолжения этого эпизода, но в этой же теме еще один эпизод следующий после первого).

После продолжается сквозной сюжетный эпизод: Перемирие

Отредактировано Starscream (03.11.2019 19:20)

0

6

Отсек, который на станции отвели Шоквейву, был предсказуемо небольшим и лишенным каких бы то ни было специализированных предметов обстановки. Платформа у стены, стол с компьютерной системой модели, устаревшей еще миллион лет назад, крошечный технический отсек за перегородкой. Шоквейв обвел бесстрастным взглядом единственного глаза убогое помещение. Что ж, единственный — но решающий — плюс наличных обстоятельств — крайняя удаленность бокса от всех прочих зон.
В дальнем углу тускло мерцала одна камера наблюдения, в трёх других и на потолке притаились еще пять. Шоквейв хмыкнул. Можно подумать, его это остановит. Создать подставную картинку для втирания очков наблюдателям не составит труда для столь опытного конспиратора.
Манипуляции с камерами заняли около часа. На то, чтобы превратить спальную платформу и древнее электронное барахло в лабораторный стол, ушел еще час. Теперь оставалось дождаться прихода Старскрима, который, выполняя обязанности координатора, поочередно навещал всех расквартированных на новом месте десептиконов.
Появления Старскрима ученый ожидал с хорошо подавляемым нетерпением. Как и рассчитывал Шоквейв, к обыску склочного сикера нейтралы подошли крайне халатно, ограничившись беглым осмотром и даже обойдясь без сканирования. Впрочем, даже самое подробное сканирование не выявило бы в организме джета наночастиц, проглоченных Старскримом в порции энергона. Достать их из сикера будет непросто. Но вся операция обещает быть чрезвычайно увлекательной и познавательной.
***
Никакого зла не хватало, столько приготовлений, столько рисков, а  судя по унылым обиженным недалеким мордам каждого первого встречного десептикона — каждый считал себя самым умным и готовил какую-нибудь подлянку. Причем никакой веской причины не было. Нейтралы не приминали никаких санкций более необходимых ранее обговоренных, выдавали энергон на каждую из кислых морд и трепетно, насколько могли относились к раненым. Скоро в медблоке, кроме заморенных круглосуточным дежурством десовских медиков, появились и беззначные. Их можно было отличить по настороженным лицам и бодрой походке в отличии от замученных хмурых фиолетовозначных. Нейтралы даже разместили лазареты раздельно, учитывая инстинктивное желание десептиконов оградить беспомощных соратников от шныряния и соседства врагов.  Старскрим сам проследил за тем чтоб медкапсулу с Варпом перевезли и установили под чутким руководством присутствующего там Металхоука. Желто-синий джет косился с легкой тенью недоверия на нервничающего и окрикивающего грузчиков Старскрима, что никак не мог уйти и пытался контролировать все. Что-то ему десептиконские тревоги подсказали, и он под влиянием момента положил ладонь на плечевой сегмент красного джета.
— Ты можешь идти, остальные капсулы установят и без тебя. Я обещаю, что мои люди будут аккуратны.
Старскрим обернулся, насупился, покосился на руку на своем плече и кивнул, быстрым нервным шагом покинув медотсек.

Ведь еще на корабле, при переговорах о размещении на базе Старскрим с Мегатроном условились проверять своих подчиненных, чтобы предотвратить заранее любые ЧП.
И первый в очереди на это был начальник исследовательского отдела. Его разместили отдельно от других, кажется это была случайность, а может чей-то непонятно по каким мотивам умысел. Вообще мало кто даже из десов захотел бы с ним соседствовать, не говоря об автоботах. А Шоквейв прореагировал — никак. И в общем-то на этом все, если бы параноидальный заместитель не вспомнил, насколько спокойно Шоквейв среагировал на закрытие своей лаборатории и переезд. Будто если это и не входило в его планы, то как минимум не мешало ему, а значит, одноглазый хитрец что-то да протащил и хорошо прячет. Вот за этим и стоило приглядеть в первую очередь.

Судя по маячку, Шоквейв был у себя, в комнатушке в конце еще не заселенного коридора. Здесь было тихо, светло и пока еще чисто, а последняя в ряду одинаковых серая дверь мигала индикатором включенных систем. Джет подошел к этой двери и нажал на панель ключа, чтобы возвестить о своем приходе.
Дверь отъехала сама, Шоквейв либо не поставил замков, либо ждал кого-то, либо самого Старскрима.
'Забавно если он и правда меня ждет, тогда он точно протащил что-то через обыск.' Старскрим раздраженно оскалился, входя в помещение:
-  Я получил ваши списки добровольцев и просмотрел несколько. Удивительно как быстро вы их, хм, предоставили. Премного благодарен, -  в первом отсеке - вполне себе приличном, впрочем как и у всех кто взял одиночные кварты без претензий на особую обстановку, технику или огромную площадь (Раньше в таких жили сами владельцы базы), -  хозяина кварты не оказалось. Там, как и предполагал Старскрим, зная владельца многие годы, было не обжито, ящиков с вещами он тоже не притащил. "Ха, еще бы, увидели бы его личные вещи хоть кто, нас бы всех выселили прямо в открытый космос".
— В общем, я пришел посетить Вас и узнать, как Вам на новом месте и чем планируете заняться, а если нет, то предложить вам занятие по искре. Мне как раз дали список пустующих вакансий.
"Занять бы этого жуткого типа чем-то тяжелым, круглосуточным и у всех на виду, чтоб и думать забыл свою гадость разводить. Ему же на нас плевать, мы только ресурс, дающий ему площадь, материалы и финансирование, и то, что из-за его упертости и подозрительного поведения нам продлят срок — наверняка его не волнует, думаю он даже на Гаруссе продолжал бы и перестроил там все под себя. Но мне это совсем не нужно, пусть хоть эти три месяца потерпит и тогда... "
Старскрим наконец увидел обитателя кварты, что уютно расположился в соседнем отсеке за небольшим столиком, таким, что обычно ставили под ремонтные бытовые средства, и что-то там перебирал, за его спиной не было видно что, да и освещения было меньше чем в главной комнате. Стало немного жутко, хоть в помещении, как раньше вокруг Шоквейва, не стояли его подозрительные емкости то ли с растворами, то ли с деталями.
Джет остался у двери, замер настороженно и инстинктивно топорща крылья, будто желая увеличиться в размерах, и боялся подходить.

Шоквейву не было совершенно никакого дела до того, что происходило на всей остальной площади спутника. Его появление среди нейтралов вызвало предсказуемый общий испуг, который бравые «миротворцы» безуспешно пытались прикрыть деловой суетой. Обступили ученого, с безопасного расстояния запустили рой дронов-сканеров, облепили прощупывающими полями, разве что не взялись за автоген, чтоб расчленить и посмотреть, не припрятано ли чего внутри фиолетового корпуса.
Если бы ученый способен был проявлять эмоции, он бы давно уже смеялся в голос над всем этим представлением. Или наоборот, громко возмутился бы унизительным положением и раскидал бы глупышей мощным ударом поля. «Они не ведают, что творят», — возникло откуда-то из глубин памяти, из воспоминаний о прошлых, далеких днях. Но ведь и правда — не ведают: все меры предосторожности в его случае бессмысленны. По сути, пустив Шоквейва на спутник, нейтралы априори подписались на неприятности.
— Ты как всегда заботлив, Старскрим, — Шоквейв развернулся к сикеру, который опасливо цокал каблуками на пороге. Настороженный, подозревающий. Вот только поздно уже для подозрений, плотоядно мигнул линзой ученый. — Я уверен, что предоставленные документы тебя удовлетворили. Проходи, обсудим твои предложения, — он поднялся со своего места, открывая обзор на приготовленную лабораторную платформу. Сделал короткий жест в сторону входной двери, раздался сухой щелчок — импульс поля заклинил электронный замок, заблокировав помещение. Теперь, чтобы открыть его из коридора, потребуется по меньшей мере локальный взрыв. И — никаких внешних признаков неполадки, такая мелочь не регистрируется на общей карте, разве что кому-нибудь придет в процессор прицельная проверка этого конкретного участка станции. Нейтралы этого делать не станут, а десептиконы, во главе с лидером, могут хватиться Старскрима часа через три. И уж с ними Шоквейв найдет, как договориться и как объяснить продолжительное отсутствие сикера.
— Располагайся, — ученый кивнул в сторону платформы. — Как ты понимаешь, я вполне могу заниматься несколькими делами одновременно. Ты будешь говорить — я выслушаю тебя. И употреблю это время с пользой для нас обоих. Я благодарен тебе за то, что ты принял участие в моём эксперименте. Теперь нужно исследовать его результат, — видя, что Старскрим не спешит занимать место на лабораторном столе, Шоквейв сделал шаг в направлении сикера. — Не вынуждай меня заставлять тебя силой. Мне бы не хотелось наносить твоему корпусу излишние повреждения.
И в тот момент, когда звук замка отрубил путь к отступлению, Старскрим забыл, с чем пришел, и застрял взглядом на желтой точке перед ним. Вокруг и так было мало места, а сейчас показалось что он в тоннеле и перед ним что-то громадное и неотвратимое, хотя так, в сущности, и было. В инстинктивном порыве, что опережал у джетов разум, такова уж была их природа, ему бы хотелось рвануть вверх на простор, но в ящике, в коробке, что отвели Шоквейву, не было и намека на окна или вентиляцию, по крайней мере, достаточных для броска размера.
Джет уперся спиной в закрытую дверь, оказывается эти секунды оцепенения и растерянности он отступал назад, пока не уперся в стальную поверхность с характерным металлическим звуком.
А когда опомнился, опять же, получилось из-за звуков, то быстро убрал с лицевой постыдное выражение, подсобрался и выдал гневно:
— И что это все значит? У Вас тут двери что ли сломаны? Вы же вроде умный, так почему не почините? И что за эксперименты?! Кто Вам разрешил, вы что не слушали что говорил наш Лорд?  Никаких подозрительных действий, никаких провокаций! Эти милые меха приютили нас и дали все необходимое, а Вы собираетесь у них под носом что-то разрабатывать? Да я на Вас сейчас доложу!
И потянулся к коммлинку на запястье, а тот отозвался только помехами и в звуке и в не развернувшейся голограмме. Джет вспыхнул гневом и раздражением, на его плечах осечкой щелкнули пустые крепления плазменных пушек, о снятии которых он уже и позабыл.

Сколько слов и сколько шума, с ленивой досадой подумал ученый. Надо было сразу с порога парализовать и обеззвучить крылатого. Зачем трепыхаться, когда уже и так всё понятно: сикер попался.
— Моё поле гасит любые исходящие сигналы. Сопротивление нелогично, связи здесь нет и тебя отсюда никто не услышит, — Шоквейв подошел вплотную, блокируя сикера в узком пространстве между собой и входной дверью. — Добровольно выполнить мои указания было в твоих же интересах, –  одинокая жёлтая линза сузилась, сканируя Старскрима от шлема до шасси. Нано-частицы распространились по всем магистралям, с удовлетворением отметил ученый, набрасывая в процессоре схему извлечения материалов.
— Я не могу позволить себе тратить время попусту и рисковать целостностью твоего корпуса более необходимого, — сообщил Шоквейв после паузы. — Я обездвижу тебя, но могу оставить способность говорить. Если ты обещаешь не кричать: громкие звуки раздражают, — ученый отступил на полшага, и прицельно ударил электромагнитным импульсом по позвоночному узлу опорно-двигательной сети Старскрима. И подставил обе руки (с манипулятором и с клешней), чтоб не дать сикеру осесть на пол и отнести его к лабораторной платформе.
Старскрим повис на этих руках как сломанный дрон, ведь движения обрубило сразу, только ощущения остались. «Ну да, этот меха собирал и разбирал сотни своих собратьев, кому как не ему знать наикратчайший способ обезвредить кого-то», — печально думал сикер пока его беспомощный корпус складывали на платформу не слишком аккуратно, но и не небрежно, а так как бы было удобнее всего.
Говорить он еще мог, но не придумал что, он вообще старался как можно быстрее просчитать хоть какой-то план: наговорить чего-то, сделать с собой что-то. Кричать — даже если Шоквейв приврал и звукоизоляция не слишком хороша, то остается многометровый пустой коридор и нежилые отсеки. Да и кто сюда забредет? Это место теперь в списке запретных и у десов, и у всех, кто хоть слово слышал о теперешнем здешнем обитателе. Сигнал Мегатрону не прошел, это тоже было ясно. Да и если кто услышит что — скорее всего, это будет нейтрал, а за подобные инциденты наказание распространяется на обе фракции и не важно, кто зачинщик. Да и, впрочем, какая разница, если обезумевший ученый сейчас развинтит сикеровский корпус, наверняка не заботясь о мнении самого сикера. Вот только зачем?
— Эй, одноглазый, — смысл издевательски-вежливом тоне теперь уж точно отпал. -  И что это ты такое удумал? Я конечно понимаю, что твое любопытство в познании вселенной безгранично, но какого квинта ты собрался лазить в моей начинке, собрался же, я правильно догадался? И прошу заметить — если ты меня разберешь, то не важно что ты там такое изобретаешь, но это нападение на десептиконского командира, и даже если это про меня, вряд ли Мегатрон тебе это спустит с рук, хм, прости, с руки.

Шоквейв никак не отреагировал на смену тона и обращения. Чего только ему ни приходилось слышать от своих подопытных: от угроз — до униженных мольб о пощаде. Впрочем, всё это ни к чему не приводило: ученый делал со своими жертвами именно то, что был намерен. И в безжалостности не только не уступал, но и превосходил знаменитую Дивизию Правосудия. Его называли чокнутым садистом, но технически это была неправда: Шоквейв никогда не причинял своим подопытным мучения ради своего собственного удовольствия. Но — и в этой части чёрного пиара он также принял участие — все вокруг считали, будто страдания других — его единственная цель.
— По крайней мере, теперь для тебя есть повод задуматься о собственных словах, что я-де разбираю «всех подряд». Ты ведь не причисляешь к этой массе себя, гордый сикер, верно? — в лишенном эмоциональных интонаций голосе ирония ощущалась как очередное поле, щекочущее нейроцепи. Шоквейв зафиксировал крылатый корпус на платформе так, чтобы исключить возможные рефлективные травмы. Включил монитор, подсоединил набор кабелей к разъемам на корпусе сикера, замкнув их частично на себя, а частично — на небольшой стеклянный бокс, стоящий на полу. — В твоем организме сейчас находятся тысячи наночастиц из экспериментального полиморфного сплава. Моё поле поляризует их, направляя к выводным системам твоего корпуса. Ты можешь испытывать необычные ощущения. Подозреваю, что о некоторых свойствах своих систем ты даже не догадываешься, равно как и о количестве выводных портов. Я буду очень тебе признателен, если ты станешь описывать свои переживания. Это даст мне возможность контролировать процесс и принять меры в случае необходимости. Датчики, которые соединяют наши механизмы, позволят мне считывать параметры, но для более полной картины требуются комментарии, — Шоквейв мигнул линзой, сигнализируя, что инструктаж закончен. В следующий клик он распространил действие своего поля на корпус сикера.
— Хм, отвратительно, — хмуро подытожил Старскрим разглядывая попадающие в поле зрения шланги подключенные к боковым разъемам на брюшной пластине, обычно там имелась панелька у других моделей, а у джетов там часто располагалась бесполезная с практической точки зрения кабина, потому  разъемы прятались по бокам. Когда-то очень давно, так давно что и не сказать точно когда — их использовали для прямого обмена данными и энергией, еще в те времена когда по своей жизнедеятельности меха не отличались от машин. После, гораздо позже,  когда к повседневному быту добавился культурный контекст, то такой обмен стал считаться слишком откровенным и перешел в разряд медицинских процедур и интимного специфического общения. Джет бы скривился еслиб мог. Динамики работали а вот лицевая не очень и шевелить губами не получалось.
— Вот не надо тут о моих портах. Сцеживать своих нанитов собрался?  Отвратительно. Если я выживу  то можешь сам застрклится — иначе я тебя достану, — а что на самом деле сделает Старскрим не придумал. Ему стало даже любопытно что это такое с ним делают, правда это только из-за того что боевые протоколы что активировались до паралича никак не выключались и гасили страх на корню. Оттого, то есть от такой разительной разницы между джетом в тылу и на поле боя  многие не узнавали его — ведь шатаясь по коридорам базы джет язвительно бухтел на все что видел, а сам шарахался даже от солдат, а в бою терял голову, переставал нести много минутную чушь и с упоением без капли страха кидался на кого-угодно стоящего на пути.
Когда-то, еще при штурме Иакона ему чуть ли не в одиночку удалось свалить Амегу-Суприма, что после списали на его пустое хвастовство. А теперь он и сам иногда забывал что способен неплохо драться.
Вот и сейчас он не переживал за то выйдет ли он из этого закутка живым и целым, а полностью был увлечен процессом и холодным желанием обскакать Шоквейва и не дать собой  пользоваться как вещью, а еще лучше сделать гадость, а потом засадить в одиночку по частям. И чтоб Мегатрон ему последний манипулятор оторвал.
-  Я так и знал что из твоих клешней ничего брать нельзя, вот дурак. А знаешь, если бы ты мне по хорошему об этом сказал, могли бы вместе это провернуть без последующего твоего расстрела, понимаешь?  Так что давай ты меня сейчас включишь как было, расскажешь что делаешь и мы вместе решим твою проблему, а потом, когда я на тебя доложу, то смягчу твой просчет обстоятельствами, м? Как тебе, лампочка?
А тем временем в глубине корпуса ощущалось неприятное напряжение инородного свойства, а может это казалось из-за паралича систем.

Среди прочей информации, в процессор Шоквейва начали поступать фоновые воспоминания и мысли сикера. Вернее, мыслеобразы из ячеек его памяти. Хорошо, что не слова, которых Старскрим и так произносил слишком много. Образы же из его сознания, напротив, были очень точными и яркими.
— Твоё мышление на удивление структурированно. На первый взгляд это парадоксально, — всё так же безэмоционально, но с тенью уважения сообщил Шоквейв, игнорируя поток слов из вокалайзера сикера. — Вероятно, причина в том, что военное образование прививает дисциплину. Даже тебе удалось её привить, поразительно, — он сосредоточился на основном наборе данных. Картина получалась нетривиальная: наночастицы, попавшие в периферически магистрали, находили путь без труда, и постепенно переходили в стеклянный бокс. Но еще часть периодически пропадала из общей схемы. Шоквейв перебрал возможные затруднения на их пути, и по всему выходило, что главное препятствие находится в центре корпуса. Очевидно, камера искры останавливала движение наночастиц или искажала его. Крайне нетривиально, повторил про себя ученый. По его расчетам, такого не должно было произойти.
— Помолчи. И сосредоточься. Иначе все твои планы относительно расправы надо мной тебе придется отложить до второго пришествия Праймуса, — из голоса окончательно исчезли любые намеки на интонации. Теперь звук стал похож на автоматический таймер. — Мне нет дела до твоей интерфейс-системы, во всяком случае не сегодня. Разблокируй код камеры искры, иначе я его взломаю. Я должен понять, что в тебе тормозит поток инородных частиц. Разблокируй, немедленно, — свои слова Шоквейв сопроводил чувствительным разрядом прямо по упомянутой камере.
-Еще чего? — корпус сикера дернуло от разряда, но в место криков динамики откликнулись смехом пробивающимся сквозь шуршание помех. К такой боли глубоко внутри, пробежавшейся обжигающей волной по нейростволу мало кто был привычен и Старскрим потратил много сил подавить всхлипы.
— Что же там такого в твоих нанитах что ты  притащил их с Немезиса и не оставил как остальное свое гадкое барахло?  И знаешь, я оскорблен, можно подумать ты считаешь меня дураком. В мыслях моих копаешься.  И кстати, ты говоришь не интерфейс, а копаешься в них. Я тебе как бы не позволял. И может быть объяснишь зачем тебе эти наниты? Если это важно, может я пойму.

Параллельно джет шарил взглядом по комнате присматривая какие-нибудь вещицы что могли намекнуть ему на выход, пусть и образно выражаясь. Может что-то что поможет отвлечь или заинтересовать Шоквейва и тогда он хотя бы будет уверен что не помрет. Но пока ничего такого, ничего кроме простого оборудования для вскрытия на столе и кое какие приборы, все из ремонтного отсека и медблока. И емкость скорее всего вообще со столовой.
— Камеру искры я тебе не открою, что бы ты там не говорил.

Сикеры выносливее гражданских джетов, но так же чувствительны, напомнил себе Шоквейв, ощутив прокатившуюся от разряда отдачу. Его собственная джетья природа своей нестабильностью и легковозбудимостью когда-то тоже доставляла ему немало хлопот. Впрочем, в отличие от него в прошлом, чувства самосохранения Старскриму не занимать. Значит, стоит на этом сыграть, решил ученый.
— Ты имеешь все шансы лично испробовать экспериментальный сплав, из которого состоят наночастицы, Старскрим. И обещаю: это тебе понравится еще меньше, чем то, что ты испытываешь сейчас, — Шоквейв продолжал говорить, одновременно перегоняя через процессор комбинации кода для открытия камеры искры. И с каждым кликом убеждался в том, что именно в ней всё дело: концентрация частиц сплава вокруг этой области была чрезвычайно высока. Если упрямец не даст к ней доступ, то рискует вплоть до дезактива, и дорог каждый клик.
— Что же такое твоя искра, сикер, — обращаясь скорее к себе, рассуждал Шоквейв. — Она будто притягивает к себе инклюзии, зачем? Мне еще не доводилось сталкиваться с подобным явлением. Чрезвычайно интересно, — бормотал он, по-прежнему занятый подбором цифровых последовательностей.
Ему ничего не стоило пробить камеру очередным разрядом или даже вырвать помеху клешней манипулятора. Но очень высокая вероятность того, что сикер не переживет такого вмешательства, останавливала ученого от настолько радикальных мер. За этим выводом в процессоре Шоквейва начали разворачиваться умозаключения о причине такого бережного (действительно бережного, зная обычные методы Шоквейва) отношения к сикеру. Но эти мысли прервал сигнал счетчика совпадений: код открытия камеры был найден.
— Ты ничего не знаешь об интерфейсе, Старскрим. Мне жаль, если ты счел действительный процесс его аналогией. Ничего общего, — в интонациях голоса ученого отчетливо слышалось удовлетворение. Шоквейв протянул руку к броне, за которой находилась искра сикера.
Перегрузка на системы нарастающая постепенно начала давать о себе знать и от нее поплыло и изображение перед оптикой, и слух выхватывал речи Шоквейва кусками, а потом пошли фантомные ощущения повреждений. Врубилась вентиляция, ведь аварийная система то диагностировала разрывы магистралей, то перегревы, то загрязнения, и вправду, джет и сам не мог сказать этот дискомфорт а иногда и ноющая боль или резь в корпусе в глубине под обшивкой — только ли ощущения или повреждения действительны. Ведь может те микроскопические твари может и прогрызали себе путь по велению своего создателя.
-  И что это за страшный такой сплав, что он делает? -  вокодер сбоил и без того неприятный скрипучий голос теперь еще и шипел, -  Это хоть как то поможет делу десептиконов, или это твой личный... хм, фетиш? И кстати о фетишах, что ты там вякнул про интерфейс и мою искру? -  по правде сикер не различил половину слов, их заглушало жужжание в аудиосенторах, да и вообще процессор как бы поплыл -  до такой степени что даже положение в пространстве стало ощущаться несколько неоднозначно.
Старскрим подумал о своей искре. Странно что Сенатору Золотого века, а судя по влиянию и тому что знал джет, Шоквейв был еще с тех времен, интересна его искра. Во времена его, Старскрима, создания такие как он были самыми простыми моделями. Потом конечно началась штамповка специализированных рабочих моделей из такого шлака и с кусками искр, что по сравнению с ними и серийные партии считались элитой. Но тогда никто не рассчитывал что кто-то из партии джетов его образца будет чем то большем чем солдатом и искры брались пусть и целиком, недостатка в них тогда не ощущалось, но уже без разбору и возможно кому то из его партии не повезло и ему достался корпус не сочетаемый с призванием летуна. А может и нет, Старскрим не знал. Ему нравилось его тело, нравилось то что оно ему дает — скорость, свободу, относительную хрупкость и от того ощущения от мира были яркими, красочными, сочными и джет пусть и не застревал на этой мысли, но он любил эти яркие впечатление даримые его корпусом. Когда всегда находишься в скоростном рывке между пустотой и смертельным столкновением  — восприятие занимает весь процессор не давая места мыслям, лишь инстинктам и это состояние нравилось ему больше всего, он отдыхал от себя, от своих навязчивых параноидальных рассуждений и просто вкушал происходящее.
И опять же, в нем ничего такого не было, даже его лицевая не сильно отличалась от лицевых Скайварпа, Тандеркрекера, Саншторма и многих многих других. Его индивидуальность — это его характер, то как он щурит оптику, как ухмыляется и даже голос, который так сильно раздражал собеседников. Может потому он никогда и не хотел его перенастроить. Случайная поломка или сбитая настройка — характеристика случайная не подобранная а от того индивидуальная к которой бы никто сам бы не дошел, делала его в полной мере тем кто он есть и отличимым от "братьев". А искры у них всех были одинаковые, хотя вот на счет Варпа и Тандера могли бы еще быть сомнения. Им то в грудак запихнули что-то интересное, но и они уже были другой партией, пусть и по образцу.
-  Не лезь туда, ты разочаруешься и зря потратишь свое хорошее положение на эту выходку. Прекрати сейчас и мы разойдемся так как будто меня здесь не было.

Трескотня сикера отвлекала, и Шоквейв уже был готов отключить ему вокалайзер. Но рассудил, что речь — наиболее рациональный способ индикации состояния организма. Да и к чему лукавить: ученому часто не хватало аудитории, а слушатель, который способен к тому же и словесно реагировать на информацию, — был исчезающей редкостью. Обычно от Шоквейва либо сбегали,  либо в процессе экспериментов приходили в такое состояние, что ни вести с ними какой-либо конструктивный диалог оказывалось невозможно.
Единственным препятствием был недостаток времени. И даже не оттого, что шел уже третий час процесса и риск обнаружения несанкционированных действий возрастал. Настоящей причиной было опасное положение сикера: обступившие камеру его искры наночастицы создавали давление, угрожающее целостности искрового блока. Но теперь, найдя код для раскрытия камеры, Шоквейв снова полностью контролировал ситуацию.
Ученый провел манипулятором по кабине сикера, сдвигая защитное стекло и отщелкивая слои брони. Это удалось без труда: все блокираторы нейтрализовал искусственный паралич систем. Теперь под ладонью оставалась только камера искры, покрытая, словно чешуёй, миллионами наночастиц. Переливаясь всеми цветами радуги, они ощетинились с приближением манипулятора Шоквейва.
— Ты даже представить себе не можешь, какое это интересное зрелище, — прокомментировал ученый. — Впрочем, в любой момент они могут проломить камеру, и ты погибнешь. Никогда не узнав, зачем всё это было нужно, — Шоквейв плавно двинул манипулятором вверх, и весь радужный рой потянулся за его ладонью. Датчики систем сикера мгновенно отреагировали, сигнализируя об устранении неполадок. — Но это не входит в мои планы, — он оставил переливающееся облако парить над корпусом сикера, удерживаемое собственным магнитным полем ученого.
Теперь можно заняться самой искрой. И поговорить.
— Итак. Я стану отвечать по порядку на твои вопросы, Старскрим, — Шоквейв вернулся к осмотру обшивки камеры. Никаких повреждений заметно не было, но открыть ее всё равно придется — чтобы выяснить действительную причину необычного поведения сплава. — Материал, который я ввел тебе, — полиморфный сплав. Как ученый, ты понимаешь значение этого термина: такой материал можно преобразовать практически во всё, что угодно. Кроме нового организма, это всё же не «живой металл». Мне он потребуется, чтобы воссоздать часть необходимого для моей работы оборудования, — не отвлекаясь от разговора, Шоквейв прочертил пальцем контуры шва на искровом блоке. Запустил код раскрытия, позволив створкам чуть разойтись, пропуская яркий свет изнутри. Облако наночастиц завихрилось в попытке спуститься прямиком к искре, но поле всё еще крепко удерживало рой. — Любопытно, — хмыкнул Шоквейв. — Твоя искра будто призывает их к себе, — проем между створками чуть расширился, свет стал ярче, а вихрь над корпусом усилился. Это могло означать только одно. Сопоставив поток данных, которые тем временем поступали в его процессор, Шоквейв сделал единственный возможный вывод: искра сикера настолько мощна, что стремится реализовать свою программу через предоставленный ей пластичный материал. Занятный феномен, требует большего количества тестов. Сикер не придет к нему по доброй воле, да и насильно теперь вряд ли получится: станет в десять раз осторожнее, больше не попадется.
Провести опыты прямо сейчас? Шоквейв запустил диагностику систем обездвиженного джета. Нет, проводить тесты немедленно — рискованно, корпус может не выдержать. Микроповреждения, причиненные микрочастицами, уже и так повредили механизм Старскрима. Ученый с сожалением убрал руку от искры. С дополнительными тестами придется повременить. Створки камеры схлопнулись, так и не открывшись полностью.
— Твоя честь не пострадала, — в безэмоциональном голосе ощущалась насмешка. — А беседу о предпочтениях в интерфейсе мы продолжим в следующий раз, — Шоквейв говорил так, будто нисколько не сомневался, что эта встреча состоится. — Тогда же я и расскажу тебе то, что выяснил о твоей искре. Если захочешь. Сейчас же я узнал всё, что мне требовалось. Эксперимент увенчался успехом. В качестве награды за сотрудничество, я потрачу часть сплава на ремонт твоих систем, — Шоквейв разделил рой и отправил основной его объем в стеклянный бокс. С оставшейся частью он провел какие-то малопонятные манипуляции, облучил белым светом из линзы, и эффектным жестом сбросил полученную сияющую пыль на корпус сикера. — Они сами найдут области, требующие восстановления. В процессе я буду регистрировать сигналы. Требовать подробном состоянии от тебя, как я понял, бесполезно.
Вопреки ожиданием Старскрим не ответил. Из его рта сочилась маслянистая пена, а оптика погасла.  При этом, судя по сигналам с корпуса, джет все еще находился в сознании, но что-то мешало ему говорить. Это что-то скорее всего нагрянуло в момент резкого ухода из магистралей инородных существ. Основной поток нескончаемых предупреждений обрубило, когда камера перестала испытывать давление и волна облегчения от этой долгожданной свободы легко перезагрузила его системы. После этого все то что назойливым скрипом собранным из различных откликов сенсорики раздирало процессор обрубило и Старскрим оказался в такой блаженной тишине, которую он не ощущал даже в вакууме, ведь там сенсоры регистрировали разнообразные излучения и температуру.

Голос Шоквейва впрочем доносился через толстые стенки шлема до аудиосенсоров, но как то не вызывал интереса, гораздо больше привлекало лежание в невесомой пустоте.
А потом скрип у голове вернулся и сикер застонал подпорченным вокодеров.

— Хватит, пожалуйста хватит. Это слушать не выносимо, они мне выедят всю голову.

Нетривиально, весьма нетривиально, подумал Шоквейв, наблюдая состояние сикера. Краткий период стазиса и дисбаланс систем, который за ним последовал, стали сюрпризом. По расчетам ученого, функциональность организма Старскрима должна была восстановиться если не сразу же, то во всяком случае, быстро. Шоквейв испытал действие сплава на собственных системах, и при учете подобности организмов джетов, наночастицы не могли спровоцировать подобный эффект.
— Твоё замечание эмоционально. Я рассчитывал на более структурированную реакцию. Сосредоточься, чтобы я мог считать показатели, — он запустил повторную диагностику, сканируя каждый уровень системы в отдельности. По всему выходило, что функциональность восстанавливается, но организм сикера по непонятной причине пытается отторгнуть инородные материалы. И это при том, что Шоквейв запрограммировал сплав под соответствие. — Твой корпус был построен, а не выкован. Ремонт с заменой деталей производился не раз, действительная реакция не оправдана, — он сделал паузу, анализируя данные. Возможно, стоит проверить эффект при снятии паралича механики.
— Лежи спокойно. Я разблокирую твой опорно-двигательный аппарат, и мне бы не хотелось, чтобы ты использовал это как сигнал для попытки к бегству. Она в любом случае будет неэффективной, дверь заварена, — опустив лабораторную платформу из рабочего состояния в пассивное горизонтальное, Шоквейв повторным импульсом поля отключил блокировку механики сикера.
Не смотря на отвратительное жужжание в процессоре — то ли помехи, то ли реальные звуки от нанитов, джет понимал что все еще лежит на платформе прикованный к ней своим бездвижным корпусом. Камера искры по прежнему беззащитно открытая как и внутренние системы на грудном отсеке. Проводка и эндоскелет опасно обнажились трудами Шоквейва, а его микроскопические зверюшки, похожие на облачко магнитной пыли отталкивающего вида коростой покрыли внутренние магистрали, будто многовековая пыль в трупе трансформера.
Но кое что еще изменилось, мех наконец почувствовал отклик от конечностей после подскочившего напряжения.
Посмотрев на обстановку снова, когда оптика включилась, Старскрим понял что по прежнему в той же импровизированной лаборатории и Шоквейв что-то вещает судя по мелким движениям его головы и рук, только теперь он повернут к исследователю горизонтально.
"Тварь, мало тебе, что ты там копаешься во мне. А камеру так и не открыл" — Старскрим с умеренным весельем смертника подумал что Шоквейва забавляет сам процесс и его первоначальные интересы декларировались просто так, как предлог, смысл был просто опробовать своих ненаглядных нанитов.
" Сейчас ты у меня кое-что еще опробуешь".
— Не понравилась моя искра, да? Скучная? Или ее вовсе нет, как некоторые говорят? Разочарован? А я же говорил, — джет не мог еще слышать слов Шоквейва, что он наверняка стал бы отвечать, и по шевелению лицевой он бы ничего не понял, смысл вопросов был не в том.
— Зря ты это все сделал, твоих нанитов можно было бы и по другому пронести. Попросил бы, я бы протащил в субкармане заболтав проверяющих.
И после этой фразы, рассчитывая на удачу, ведь рисковать ибо проверка рефлексов до этого момента привлекла бы внимание, джет пользуясь своей хорошей гибкостью (особенность конструкции связанная с линиями трансформации в альтмод) как только Шоквейв отклонился достаточно для нападения, джет рывком поднял ногу.
Одноглазый мех конечно же моментально увернулся от замедленного выпада, но вот с линии не ушел, а отступил назад, тогда Старскрим и активировал дожигатель на ноге, целясь прямо в единственный окуляр Шоквейва.
Очень зря и крайне нерационально, с досадой подумал Шоквейв. А мог бы уйти отсюда почти без увечий, что за природа у этого сикера. Такой опытный образец пропадает. Вероятно, насчет его интеллекта и чувства самосохранения он сделал чересчур поспешные выводы.
Без труда отклонившись от выпада и не дожидаясь залпа из дюз, Шоквейв произвел контратаку. Его электромагнитное поле буквально зазвенело от напряжения, распространившись со скоростью, равной скорости света. К чему оружие, если ты сам вполне способен и без выстрелов нейтрализовать или уничтожить противника.
— Деполяризация, — невозмутимо сообщил ученый. — И дестабилизация. Встроенные в тебя наночастицы разорвут твой корпус на атомы, стоит мне только сместить им вектор. Напрасно ты не стал слушать моих объяснений, — Шоквейв мигнул линзой. — Мог бы узнать, что твой функционал теперь подотчетен мне, и в любой момент я могу сделать тебя моей послушной марионеткой, — иллюстрируя его слова, зараженные сплавом системы прекратили подчиняться процессору Старскрима. Процессор выдавал потоки ошибок, пытаясь восстановить контроль, но тщетно. Вегетативная система отключилась от нейроствола, выполняя приказы, транслируемые через магнитное поле Шоквейва. Джета снова парализовало, и тем незавиднее стало его положение, что он полностью утратил власть над своим корпусом.
— Я намеревался провести дополнительные тесты несколько позже, — ученый снова подошел к платформе и склонился над беспомощным сикером. — Однако твоё поведение не оставляет мне другой возможности, — снова подключив кабели к корпусу, он почти сочувственно вгляделся в фейсплет Старскрима. — Если ты не переживешь этот опыт, я передам Лорду Мегатрону, что ты отдал свою жизнь во имя общего дела, — торжественно сказал Шоквейв и дал разряд по камере искры сикера, вскрывая замки на ее панели.
Старскрим в ответ зарычал, а может хотел и не смог, вообще оптику заволокло помехами, а остальная сенсорика кажется и вовсе вышла из строя.
"Ну и пусть разбирает, сумасшедший психопат, пусть потешится и подставит всех нас".
Хотя вопреки этой злой мысли Шоквейв и в подотчетности бы выкрутился, лежа здесь  в оцепенении и не владея своим телом, джет подумал о тех кто скорее всего и раньше до него попадал в подобную ловушку, о тех что якобы добровольно отдавали свои корпуса на растерзание клешням Шоквейва и заканчивали свой актив либо на столе либо в одной из колб или еще где. Врятли нашлись бы те кто действительно соглашался на подобное, должно быть Шоквейв обманывал их а когда было поздно удерживал силой, а еще скорее всего бывший сенатор так древен что не различает граней своей воли и чужей, считая чью-то податливость и доверие за осознанное согласие на пытки. "Вот-жеж урод. И ведь отмажется, теперь то понятно как он так быстро завалил меня теми списками — он рандомно выбрал самых не запоминающихся погибших  из реестра и просто подделал их подписи, вот почему в списке только погибшие десептиконы. А поскольку теперь архив доступен всем то и скачал он его незаметно и переделал тоже. Нейтралам же нужно знать кто из нас остался да и нам самим... и уже начали составлять списки погибших в битве с Юникроном... но мое имя он туда не впишет, незаметно я не исчезну".
Корпус передавал нескончаемый поток боли и ошибок, некоторые части вовсе перестали ощущаться, будто от тела сикера остались только голова и часть грудины и постепенно на него начало накатывать безразличное отчаяние. Может это Шоквейв гасил инициативу и защитные инстинкты, может просто Старскриму становилось безразлично что будет дальше.  Вообще у него мелькнула мысль попробовать передавить чужую интервенцию и бороться с подчиняющими программами что методично переключали местные центры управления в конечностях и деталях к системам Шоквейва, но не знал как. Такое скорее всего было доступно только при специальных апгрейдах  и при подготовке в нейрохирургии. Или что-то вроде того. Наверно Саундвейв как связист и мастер кодировки смог бы с подобным справится, а Старскрим не мог, он не сталкивался с угрозами что шли изнутри, а не из вне, оказавшись в этом вопросе совершенно беспомощным. И ему стало как то печально и обидно. Беспомощным он себя никогда особенно не ощущал, даже находясь под давлением Мегатрона, всегда на крайний случай у него были слова или действия которые могли вывести его из подобной ситуации. А тут — он даже не предполагал, что такое может с ним случится. Мегатрон давным давно изгнал мнемохирургов почти из всех подразделений десептиконской армии по личным причинам и по причине противоречия идеологии. Внедрение своей воли и управление чьим-то телом считалось более страшным и преступным чем убийство, ведь в последнем случае ты умирал как живое свободное существо, а в случае подчинения — уподоблялся управляемой мертвой машине. А Десептиконы боролись как раз с таким отношениям к любым видам меха.
А еще Старскрим подумал и вспомнил, что не смотря на довольно агрессивное обращение, Мегатрон никогда не настаивал и тем более не пытался проникнуть силой в его мысли хоть и имел на это возможность, да и причину — например проверить верность или что-то вроде того. Если Мегатрон и прижимал его к платформе, то лишь как настойчивое требование, не калечил и не мучил нарочно.

После закрытия Джиаксианской Академии, где среди аутлайеров он изучал и самого себя, Шоквейв редко задействовал своё поле во время опытов. Это сбивало настройки тонкой аппаратуры, которой была оснащена его лаборатория на базе Десептиконов. Здесь же, в импровизированном научном боксе, сложная электроника отсутствовала. Поэтому ничто не мешало ученому использовать свой уникальный дар, обеспечив с его помощью не только необходимое состояние подопытного, но также регистрируя поступающие данные более полно, чем позволял компьютер. Поле также некоторым образом компенсировало отсутствие полного набора необходимых инструментов: не имея возможности вскрывать обшивку и перебирать проводку стандартными приспособлениями, Шоквейв отщелкивал пластины прицельными импульсами. Более травматично, сложнее потом восстанавливать — но он рассчитывал на использование сплава для ремонта после окончания тестов. Подготовленный для экспериментов рой наночастиц, мерцая, снова висел неподалеку.
Камера искры Старскрима была раскрыта на этот раз полностью, сноп яркого света бил прямо в потолок бокса. Характер свечения менялся в зависимости от манипуляций, которые ученый проводил с корпусом сикера.
Любопытно, как ведет себя его искра, размышлял Шоквейв. Обычно у подопытных, находившихся в таком состоянии, она панически вспыхивала, как стробоскоп, проявляя безнадежное отчаяние, и в конце-концов угасала. Старскримова же искра реагировала на периферические воздействия, в том числе и болезненные, куда спокойнее. Ее фон подёргивался рябью, слегка меркнул, реагируя на особенно ощутимый удар по сенсорам, но не терял общей интенсивности потока.
Информация, поступавшая в процессор ученого напрямую, была неструктурированной и очень разнообразной. Шоквейв на ходу прогонял материалы через списки тэгов и соответствий в своём блоке памяти и с интересом заполнял лакуны. Поведение искры еще раз подтверждало ее уникальность и силу. Вот только сравнивать данные было не с чем. И тут Шоквейв в который раз ощутил досаду на тех, кто когда-то заполучил на лабораторную платформу его собственное тело. Сняли бы тогда показатели, записали бесценные сведения, чем просто упражняться в вивисекции. Что ж, среди его планов на ближайшие исследования — под любым предлогом получить доступ к наличным зеленоискровым меха. Сикер таковым не являлся, но характеристики его искры требовали сравнения с показателями «однопроцентников». Справедливости ради, ничуть не покривил душой Шоквейв, его самого тоже стоило бы исследовать и сопоставить данные. Вот только провести такие тесты на самом себе — невозможно, а другого меха, квалификации которого он мог бы доверить такую работу, не существует.
— Твой корпус сейчас недееспособен, я вскрыл большую часть обшивки, избирательно нарушил проводку и отключил периферические системы энергообмена, — бесстрастно проинформировал Шоквейв сикера, вид которого был весьма плачевен. Не будучи разобранным на части, корпус тем не менее получил повреждения разной степени тяжести. — Прежде, чем я начну последний тест с наночастицами, я должен убедиться в том, что твоя искра выдержит этот процесс. Проверка будет произведена вручную и при помощи электромагнитного поля. Подключенные к твоему телу регистраторы предоставят мне уникальную информацию, — с нескрываемым удовлетворением произнес ученый, погружая правый манипулятор в упругое сияние искры Старскрима.
***
В комнате погас свет. Как и всегда его выключали в одно и то же время,  и не потому что так срабатывала автоматика, а потому что сами обитатели кварты вели размеренную, четко синхронизированную по часам жизнь в рамках работы всей научной станции. Каждый раз гаснущий свет  значил собой завершение одного дня и начало следующего, так как в их мире был константой неизменной годами. На следующее утро, не нуждаясь в смене дня и ночи, а ориентируясь на  выверенную до секунды ритм базы, они вставали с платформ и отправлялись продолжат свои обязанности. Отличными были только дни возвращений из экспедиций, перед ними или же после каких-либо чп в лабораториях. Так как распорядок для отдельных мехов сбивался из-за дополнительных действий. И этот маленький замкнутый их мир был прекрасен— они были свободны, так как не знали чего еще хотеть и ни к чему не стремились ибо все уже имели. И скучать им не приходилось ведь каждый день они делали то для чего были созданы и делали это хорошо. И иногда кто-то мог словить себя на мысли что даже немного сожалеет что если работа будет выполнена и проект закрыт — его жизнь изменится, выбьется из общей схемы и ему придется подстраивать каждый шаг каждое движение под общие действия заново.

В темноте было много звуков, Старскрим о них иногда думал — зачем они нужны когда не несут никакого смысла. Общаться можно было на прямую сигналами и аудиосенсоры были нужны только на планетах с плотной атмосферой и иногда в лаборатории. Сами же мехи общались редко  предпочитая скидывать на прямую записи с оптики  добавляя пометки. Как то раз он ради интереса попытался передать задание без видео, только текстом, его поняли не точно и это сбило работу целого отдела. Это было любопытство с игравшее как шалость и обернувшееся большим количеством внимания. Взгляды конечно были больше любопытные и осуждающие, чем восторженные, но ему понравилось. И с тех пор за видя его яркую расцветку проходящие мимо меха обращали на него внимания без поиска по базе данных его серийного номера.
Но с этого момента и жить стало труднее, его начали беспокоить вопросы о которых ему некого было спросить. Если раньше он безусловно считал что мир статичен, то теперь понял что его действия влияют на события, а события на окружение и на его собственную личность. То есть все его действия не заранее вписаны в протокол, их не ожидают, и если что-то поменять из предполагаемых действий это может увести цепочку событий куда то в неизведанные сюжетные повороты. Оставалось узнать насколько предсказуем результат.  Порой он забывал что что-то такое делал, особенно когда попадал в новое окружение не знающее о его странной выходке и кусок воспоминаний о том случае начинал казаться чужеродным и реалистичным, ибо нигде в повседневной жизни он не видел ничего такого же у кого-то еще.

Потом и эта мысль его стала одолевать — а как много того что он не знает и не замечает?  Ведь другие меха что не  слышали о его выходке даже не представляют что такое могло быть и существует, просто потому что в тот момент их там не было, а чтоб найти что-то новое надо об этом знать. А они не знают. Может быть и он не знает чего-то такого что на самом деле существует, только он не знает какое оно должно быть чтоб искать. Потому в свободное время — перед отключением в конце смены он лежал на платформе и слушал звуки переборок в стальных стенах гадая — это звуки ему кажутся в процессоре, или же это что-то очень тихое в стенах.

Часто бывали помехи, они отличались от настоящих звуков тем что у них не-было источника и они возникали в самом процессоре. А звуки в стенах тоже могли их не иметь, или могли. И джет не знал, так как не мог вскрыть стену, а даже если и мог, то не знал — уничтожит он так загадочный источник или нет.

Как то раз эта мысль его так одолела, что он не удержался и взял с рабочего места сканер и спрятав его в субкармане притащил с рабочего места в кварту. Его не поймали потому что никто никогда так не делал ион не знал можно так или нет. Ведь его первая выходка была неудобна окружающим потому считалась плохой, а тут он никому не помешает если утром в начале смены вернет прибор на место.
Прибор предназначенный для поиска структур разной плотности показывал внутреннее устройство стены, а потом, когда джет вел им уже по другой стене показал пустоту.

Джет решил что возможно корабль там кончается, он не так часто выходил во вне что бы знать точно как выглядит их база,  да и не был ремонтником чтоб сравнить со схемой. И вернув на следующий день прибор на место, он получил еще одну ненужную никому задачу, что не отпускала его. Спросить он не мог потому что тогда бы вскрылось то что он брал прибор, а этого он не мог объяснить. Звуки все еще могли быть помехами а он боялся оказаться сломанным, ведь никого сломанного рядом не было и что с ними желают он не знал. Те кто попадали в аварии в лаборатории возвращались из ремблока с новыми конечностями или не возвращались.

Проходили многие циклы привычной размеренной работы, джет приходил в свою кварту — небольшую коробку с зарядной платформой, чистенькую, со стопкой термо-пледов, с хорошей химией в помывочном отсеке, с идеальной вентиляцией работающей беззвучно,  и думал о шорохах в стене. Они его не пугали, а то что он слышал их — да. Но возможно их слышали и другие и не говорили так как не считали это чем то важным, а может боялись что решат что они сломанные и заменят их.
Кажется первая его выходка позабылась потерявшись в терабайтах вычислений и его перестали замечать как раньше. Джету стало не хватать этого ощущения и взглядов. Эта неожиданная потребность из маленькой искорки постепенно заполняло его процессор пожаром   жажды внимания и он не знал поломка это или нет. Тогда он вспоминал как жил раньше и пришел к выводу что по сравнению с прошлым его жизнь полна страстей и мук и конечно же тайн. Ему так многого хотелось: взглядов, говорить, посмотреть какой корабль или база снаружи, узнать насколько можно изменить мир, куда деваются тех кого не починили... А потом и мысль — раз все что с ним происходит так мучительно, а повседневная работа заковывает его в рамки не давая избавится от соблазнов путем получения искомых, то что будет если он не справится? А если справится? К чему ведет их деятельность, зачем мехи лаборатории теряют конечности, а кто-то исчезает, зачем он здесь?
И джет слез с платформы не зная что с собой делать, он боялся но не хотел чтоб его забрали как дефектного.
Расхаживая по комнате в нервном припадке,  ощущение, которое раньше его посещало но давно забылось, он вспомнил что изначально занимался не тем что делал сейчас, и возможно в этом и кроется проблема — все звуки и мысли связаны с тем, что он занят на самом деле не тем к чему был предназначен в момент сборки.

А что было до исследовательской базы? Внутри закипало горячее пьянящее злое торжество, похожее на инсайд перед завершением проекта, как за секунду до нахождения разгадки, только тянулось долго, сладко растекаясь по корпусу и казалось что системы вспоминают что-то чего давно не делали.

"Я наверно могу что-то еще, что-то больше чем подключаться к выносным анализаторам и отдавать свой процессор под вычисления."
Джет смотрел на свои руки и думал что в сравнении с конечностями других его коллег они слишком мощные и крепкие.
Джет опять забрался на платформу и откинулся на спину.
" Ведь когда-то я был похож на других, а сейчас не похож и мог общаться кодом, а не картинками, записи грузятся долго, а кодовые обозначения быстро."

Прошло еще время и джет передвигаясь по коридорам бросал настороженные взгляды на других меха пытаясь поймать в их взглядах то же сметение что было у него, но в основном никто не реагировал на него, предпочитая заниматься своими делами. И вот однажды он наконец словил похожий взгляд, только он был не страдающим, а заинтересованно-сочувствующим.

Крупный мех, больше самого джета на пол корпуса, белый как коридоры и свет во всей исследовательской части, с голубой как свет далеких звезд в иллюминаторах оптикой. Он выглядел как часть этого места, его воплощение — тишины, стабильности, безопасности, кропотливого труда и далекой далекой неизвестной возвышенной цели. И красно-белый, слишком неуместно яркий для исследовательской базы джет запомнил его, а потом оказалось что это взаимно.
На заправке, в месте где каждый сотрудник по пере необходимости приходил пополнить баки топливом из очищенного безвкусного но очень питательного энергона, белый шатл перестроился в очереди, удивив соседей, и стал на несколько мехов назад за красного джета. Маленький летун напрягся, ведь он не знал что делать и что последует далее — его разоблачили и сейчас выведут в ремонтный отсек, или что?
— Мне идти с тобой? -  рискнул джет произнося в слух слова. Сигнальная система с помощью звуков использовалась редко, в основном в местах с атмосферой и сильными помехами типа излучений, или возле тонкой электроники где сигналы давали помехи.
— А ты хочешь? -  спросил белый шатл показывая лицевой что не злится.
Джет кивнул.
И после получения топлива они ходили какое то время вместе если им было по пути, а иногда джет удлинял свой путь просто чтоб идти рядом и кажется шатл делал ровно то же самое.
— Почему ты подошел тогда ко мне? — спросил у своего спутника. Как то раз джет, — Что ты хотел?
Шатл какое то время молчал, размышляя, а потом ответил:
— Ты выглядел встревоженным и я хотел выяснить что не так, а потом ты заговорил и когда я тебе ответил твое сметение прошло. Потому я понял что если буду почаще находится рядом, то ты восстановишься.
— А как же ты, ты теперь должен работать немного быстрее.
-  Я могу делать перерывы меньше.
-  А если тратить время то что в перерывах?
-  Рабочие зоны разные.
— А после работы?
— Какой сектор?
Джет показал номер и примерный план добора от мест где они сталкивались до места где находилась его кварта на голографическом проекторе на руке. Шатл открыл такую— же и поднеся предплечье к руке джета наложил одну голограмму на другую.
— Кварты находятся близко. Можем встречаться в начале смены и идти до научного блока.
Лжет просиял и закивал, шатл тоже обрадовался. На спине джета плоские сегменты задвигались выражая особую радость.
— Ты же летать умеешь, да?
Джет кивнул:
— Да, я летная форма.
— А почему ты здесь?
И красного джета будто замкнуло, ему показалось что он говорит с тем внутренним голосом, что задал ему тот же вопрос о котором он думал много лет с момента как осознал что может большее. И теперь кто-то спросил то же самое, значит он не ошибся и посчитал все правильно и возможно не сломан, а еще может вдвоем они быстрее вычислят почему он здесь!
— Меня сюда распределили по системным характеристикам процессора.
— О! Ты умный! А я здесь не давно, обычно я занимаюсь путешествиями и на этой станции пока обследую соседний планетоид.
— Что?! То есть ты приносишь те образцы?!
Шатл опять выразил что все в порядке мимикой, так как джет наверно слишком громко говорит.
— Не только я. И я думаю что и ты можешь если захочешь. Ты же умеешь летать. Ты хочешь?
Джет дернулся чуть не опрокинув куб энергона, что стоял перед ним на столе в чистенькой светлой столовой в которой перед окончанием смены заправлялись меха. А теперь уставились на источник шума.
— Да хочу, можно?
Шатл сказал что можно. И тогда все переживания отлегли и джет был счастлив, как будто закончил все проекты и нашел все искомые, которые искал всю свою короткую жизнь на исследовательской базе.
***
Первой пришла уже застарелая как ржавая, плюющаяся окисью рана боль. Измученный корпус мертвым грузом давил. На процессор каждое мгновение будто проваливаясь во внутрь себя. Оптика включилась, а вентиляция нет. Внутри нарастал удушливый жар, перед взглядом комнату заволакивало туманом из серых точек битых пикселей. Но динамик кажется включился вновь.
— Ты кто такой, — прохрипел Старскрим совсем не своим голосом, — И убери свою пыльную лапу.
Потом, спустя немного времени, когда взгляд выловил из месива порченной картинки желтый фонарь глаза, Старскрим понял где он и что с ним происходит, и свет от искры тоже заметил, и то что Шоквейв бесцеремонно полез к единственному чистому месту во всем существе Старскрима.
Когда пальцы его манипулятора прошли сквозь мембрану и легли непосредственно на источник энергии, как предпочитал повседневно думать о своей искре Старскрим, ему стало невыносимо холодно, даже боль отступила, а желтый глаз заполнил все пространство в пределах видимости. Искра сжалась под ладонью незнакомца  испуганно затрепетав.
— Не трогай там.

0

7

***
Миллионы лет назад Шоквейв не знал города прекраснее, чем Кристал Сити. С его ажурными мостами, тонкими шпилями и прозрачными куполами. С его атмосферой творческого и научного авантюризма, и полной свободой от условностей. Образ этого удивительного города накрепко соединился в сознании Шоквейва с личностью его учителя, великого Джиаксуса.
Ничего секретного не существовало, и единственным преступлением считалось сокрытие знаний. Обсуждение личных вопросов также не являлось табу – и потому шутить, даже о своем учителе, никто не запрещал. Молодежи нравилось почесать глоссы и нервы, тем более что титан совершенно не скрывал широты своих интересов.
– Да говорю тебе: он коннектил всех пятерых, еще и одновременно! Ставлю свои новые подшипники! – запальчиво припечатал столешницу сегодняшний дежурный по лаборатории, простодушный тягач Мэтр. Джиаксус разглядел в нем потенциал инженера, и провинциальный грузовик быстро вписался в разношерстный коллектив его подопечных.
–  А ты по чём знаешь-то? – хитро прищурил оптику другой студент, чьи острые наплечники выдавали альтмод гоночной машины, а имя – Спиди – исчерпывающе отражало его характер и дарование. – Подшипники твои мне без надобности, – он фыркнул с притворным презрением, – но я с удовольствием погляжу, как ты собираешься доказывать, что прав! – заржал гонщик. Действительно, взять подобное «интервью» у пяти меха, участников гештальта Монструктор, – представлялось таким же маловероятным, как и поинтересоваться напрямую у Джиаксуса. Впрочем, тут же нарисовалась и альтернатива.
– Спросите у Шоки, – степенно кивнул в сторону занятого у дальних панелей Шоквейва третий участник разговора, серьезный Скай, воздушный челнок. – Он проводит с Учителем больше времени, чем любой из нас.
– Ага, ты только спрашивай осторожненько, – хрюкнул Спиди, заговорщически наклонившись к Мэтру. – Шоки себе на уме, ну и немного отмороженный, – предупредил он, и Скай снова кивнул, соглашаясь. Впрочем, в тоне гонщика сквозило скорее уважение, чем насмешка. Между студентами не существовало вражды, зависти или соперничества, слишком разными они были и по-разному видели своё будущее. В принципе способные сотрудничать, эти молодые меха без необходимости предпочитали не пересекаться друг с другом, что было нетрудно среди десятка лабораторий и полигонов. К тому же, Джиаксус намеренно ни в чем не ограничивал своих учеников.
– Так вот, он сначала шибанет тебя ударной волной, впечатает в ближайшую скалу, – продолжал Спиди, – а потом еще и лечить примется. А еще неизвестно, что опаснее, – подмигнул он опешившему тягачу, – потому что очнуться ты можешь, например, уже с двумя головами, да еще и с крыльями как у Оникса Прайма, – Спиди сделал страшные глаза, но потом снова рассмеялся, глядя на ошарашенного Мэтра.
– Что ты его запугиваешь, – пожурил Скай. – Но в одном ты прав: они с Учителем – одного поля Искры. И наука для них – смысл жизни и страсть.
***
Через электромагнитное поле, что окутывало их обоих, Шоквейв дал Старскриму возможность познакомиться с фрагментом своих воспоминаний. Обычно он не давал себе труда делиться ими с подопытными – но в данном случае, ученому было интересно, как сикер отреагирует на постороннюю информацию. Отвлечется ли от своих переживаний? Откроет ли что-нибудь еще из своего прошлого, обнаруживая подсознательное стремление к эксгибиционизму? Не владея собой сейчас в силу объективных причин, Старскрим не контролировал свои банки данных, равно как и корпус. И из блоков его памяти можно было вытянуть практически любые сведения – если бы Шоквейва интересовал фактаж. Но его больше занимали эмоции сикера. Именно через них, как через реестр рассеянной информации, можно было постигнуть суть его личности. Объективно, без прикрас – чего он никогда не обнародует осознанно.
Так, предоставленный эпизод, переданный Старскримом, не отличался структурированностью, и с фактической точки зрения был бесполезен. Однако ощущение собственной инакости, сквозящее в нём, подтверждало часть теорий Шоквейва.
Но и этого было недостаточно. Искра хранила стократ больше информации – в том числе о своём происхождении. Старскрим навряд ли был осведомлен о том, откуда она взялась. Во времена функционизма подобные факты тщательно скрывали. Сикер, небось, уверен, что его искра зажжена искусственно или является осколком от расщепленного источника энергии. Если бы Шоквейв мог, он бы поморщился: в прежние времена функционистские бредни его возмущали до конфликтов, теперь же он считал их нерациональными предрассудками и досадными помехами в научной работе.
– Твои просьбы не имеют смысла, – бесстрастно возразил ученый на мольбу сикера. – И они довольно запоздалы, согласись, – Шоквейв ощущал под манипулятором токи энергии, как неравномерные жгуты, конфигурация и плотность которых постоянно менялась. Каждый их микрон несет террабайты информации. Ученый едва не облизывался от предвкушения, но прежде, чем позволить себе в нее погрузиться полностью, он должен обезопасить свой процессор от перегрузки, а все прочие щиты, напротив, – отключить. Одновременно требовалось стабилизировать и сикера: если в процессе буквального «копания в искре» он дезактивируется, эксперимент не состоится, и такая уникальная возможность будет бездарно упущена. О том, что и он сам может погибнуть вместе со Старскримом, утянутый коллапсом искры, Шоквейв не беспокоился.
– Мои системы диагностируют твои повреждения, сикер, – сообщил ученый, сканируя функционал организма Старскрима. Пути назад нет в любом случае, и его собственный организм, вместе с электромагнитным полем, должны удержать от дезактива. По крайней мере, до конца эксперимента. – Твоё состояние стабильно, процент дисфукциональности – 85, третья допустимая критическая норма, – заключил он.

Отредактировано Shockwave (04.11.2019 13:49)

+1

8

На все подробные терпеливые объяснения Шоквейва Старскрим только и прохрипел абсурдную фразу:"Да убей меня уже и разойдемся по своим  делам". Картинки что мелькали перед его внутренним взглядом казались ему  необычной нарезкой его же воспоминаний и их принадлежность в силу своего состояния он не определил.
Тем не менее, искра тянулась к чужим рукам: что могло быть как статическим взаимодействием полей, так и легендарной разумностью искры в обход процессора. Будто внутри жило еще одно существо: наивное, любознательное и хрупкое. Старскрима это всегда пугало -  то что как бы он не закалял себя, внутри оставалась его абсолютно не защищенная часть способная аннулировать тысячелетия обучения и опыта. Потому он ее прятал ото всех и даже сам старался о ней забыть, думать просто как о аккумуляторе.

0

9

— Ты не за тот источник опасаешься, Старскрим, — прочтя его сознание, ответил Шоквейв на неозвученный вопрос. — В твоем процессоре хранятся лишь твои собственные воспоминания. Они мне сейчас без надобности. Но искра, этот не изученный до конца элемент «триады жизни» всех меха, содержит куда более важные сведения, — реакция на фрагмент прошлого ученого не впечатлила. Очевидно, он слишком многого хотел от сикера в данных обстоятельствах. Впрочем, Шоквейв ничуть не был разочарован.
Он опустил свою защиту, слой за слоем, оставив лишь электромагнитное поле — проводник информации и единственный стабилизирующий фактор. Еще в юности, во время общения с Джиаксусом, Шоквейв постигал искусство владения своей уникальной способностью. Учитель был им доволен, чего молодому джету хватало для счастья в те далекие годы. А впоследствии, уже в Академии, он отточил это мастерство до виртуозного уровня. И не было случая, чтоб эти навыки его подводили.
Плазма внутри камеры была холодной, и при этом обжигала сенсоры — процессор регистрировал показатели, близкие к критическим. Ионизированная материя обволокла кисть руки, и казалось, даже поползла вверх по обшивке. Очень медленно, лениво, будто изучая. Сияние стало ярче, будто искра приветствовала вторжение. Зрительный анализатор Шоквейва заволокло помехами. Погасив белый шум усилием воли, ученый сосредоточился на поступающих данных. Процессор в форсированном режиме обрабатывал закодированную информацию — и Шоквейв мог поспорить на что угодно, что никому доселе не приходилось использовать для этого исключительно собственные интеллектуальные мощности. Но, как говорили в далекие времена, «голь на выдумки хитра», и за неимением передовой вычислительной техники личный функционал совершил невозможное. На предельном напряжении всех систем организма, Шоквейв наконец наблюдал преобразованную картину воспоминаний искры: бесконечную черноту космоса. Именно то, чего он ожидал.

+1

10

Лидерам фракций и старшим офицерам полагались определенные преференции при размещении на станции, и Мегатрон беззастенчиво ими воспользовался, вытребовав себе кварту с панорамным окном почти на всю стену. Впрочем, это было единственная роскошь в его новом обиталище, кварта была небольшая, особенно относительно размеров своего единственного жильца, и до этого долго не использовалась в качестве жилого помещения. Мегатрона это не очень беспокоило, есть отдельная помывочная и место, что бы поставить платформу и хорошо. Кроме платформы в кварту поместился стол, на который лидер десептиконов свалил датопады. И можно считать, что место обжито.
“Коробка” - как презрительно называл все его кварты Старсрким, потому что где бы Мегатрон не жил, начиная от общих кварт гладиаторов, до личных покоев в цитадели Каона, или на флагмане, ничего в его быте не менялось. Рабочее место, платформа, мойка. Своё право жить без вещей Мегатрон отстаивал твердо и агрессивно, почти не задумываясь, а почему. При этом лидер десептиконов ценил и уют, и красоту, но всегда во вне, для кого-нибудь другого, лучше для всех, а не лично для себя. Должно быть, привязываться не хотел. Этот урок он запомнил крепко.
Сейчас Мегатрон стоял около иллюминатора, но причудливые вихри в атмосфере газового гиганта его занимали мало. Полчаса. Старскрим никогда не опаздывал так надолго, без предупреждения. Он должен был обойти жилые блоки и проверить, нет ли жалоб и нарушений. За истекшее время уже можно было успеть сделать это дважды. Сигналов тревоги не поступало, поэтому нервничать серый мех начал только сейчас. Коммуникатор сикера хранил гробовое молчание и Мегатрон набрал другой код:
- Саундвейв, Старскрим не отвечает на вызовы. Найди его.

Отредактировано Megatron (04.11.2019 21:01)

+2

11

Будучи всегда на связи, даже не нуждаясь в коммлинке, просто ощущая мысли Мегатрона, Саундвейв почувствовал его тревогу еще до момента вызова и ответил привычным спокойным бесстрастным тоном. Сразу как он и его кассетники ступили на базу, Саундвейв практически врос в ее наблюдательную систему смотря тысячью глаз видеокамер, сенсоров на дверях, датчиков движения в коридоре, что включали всего то свет, но были и индикаторами передвижений, а потом Мегатрон поделился своим доступом к сигнатурам чипов, что Металхоук передал обоим лидерам фракций в ответ на их искреннее желание поддерживать мир и порядок. Потому в любой момент времени   связисту только и нужно было что сфокусировать свое внимание на нужном мехе.
-  Старскрим последний раз отмечен на карте возле кварты Шоквейва. На камерах его не было. - сообщил верный связист Мегатрону.
Саундвейв чувствовал его беспокойство,  как и свое. Или то было отражение чужих чувств?  Кассектикону было иногда сложно понять, чья мысль или чувство в данный момент занимает его голову и, если не успевал уловить откуда пришла эта спонтанная не структурированная эмоция, мог принять ее за свою. Сейчас с ним - внутри него - отдыхал Реведж и Лазербик с Баззсо. Ретбет, как и всегда затаился, предпочитая не высовываться, и вообще не проявлять признаков жизни в присутствии других кассет. Рамбл и Френзи умчались куда-то по своим Фрамбловским делишкам, и Саундвейв всегда имея возможность их тут же отследить не делал этого ощущая на периферии их задорное, ни смотря ни на что, расположение духа.
  Мегатрон же, что был от него отделен несколькими коридорами и десятком кварт, ощутимо становился все тревожнее, а еще что-то будто подтачивало его изнутри. И если Саундвейв не путал его эмоциональный фон с чьим-то еще, или же с общим настроением десептиконов - Мегатрон делал вид что у него есть ответы, и он знает, что делает, а сам все больше погружался в неприятные, печальные мысли. Может, от того его скандальный, непостоянный и откровенно подлый заместитель незаметно, по чуть-чуть, но все важнее и важнее становился для Мегатрона, как будто Мегатрон считал его за иллюзию неизменной частички постоянства, пусть и негативной, как считал Саундвейв. Хотя, он не знал, может ли  делать такой вывод. Мегатрон, кажется, даже начинал боятся чего-то и очень рисково мог начать доверять Старскриму, слишком многое убедив себя в его надежности. А  Старскрим, как и всегда, думал о чем угодно, кроме товарищей и своего лорда.
- Шоквейв не выходил с момента размещения. Подозрительно.

Саундвейв ответил почти сразу, разведчику его уровня не требовалось много времени, что бы найти чип и сигнатуру поля среди десятков других чипов и сигнатур.
Может быть, Саундвейв даже предвидел вопрос, такое бывало, хотя Мегатрон никогда не задерживал на этом внимания, как и вообще на том, как глубоко его “офицер связи” обычно смотрит в мысли своего лорда. Для Мегатрона, очень рьяно оберегающего свой процессор от постороннего вмешательства, такое равнодушие могло бы выглядеть странно, но Саундвейв всегда был на особом счету.
- Шоквейв...-протянул Мегатрон с очень сложной интонацией. Такой же сложной, как почти все, что так или иначе касалось бывшего сенатора и вроде как действующего десептикона. Относительно принадлежности Шоквейва Мегатрон не заблуждался, десептиконом он был почти таким же, как Оптимус Прайм, тоесть никаким, и фиолетовую инсигнию принял только потому, что это дало ему возможность продолжить работу. Мегатрон это проглотил, потому что их с Шоквейвом глобальные цели вроде как совпадали. Другой вопрос, что ученый не шибко то стремился объяснять, как именно он собирается этих целей достигать, чем вызывал законное недоверие. И у Саундвейва, телепату некомфортно было в обществе существа, чьи эмоции он не ощущает. И у Старскрима, который в принципе доверчивостью не отличался. 
- Я к нему, Саундвейв. - сообщил связисту Мегатрон, отключил связь и покинул кварту. 
Вот только этого сейчас не хватало. Лидер десептиконов на ходу набрал на комме Шоквейва, но пока тишина была ему ответом. Пришлось приложить некоторое моральное усилие, что бы случайно не укорить шаг. Не хватало только, что бы кто-нибудь что-то заподозрил. 
Мегатрон шел по коридору, к тому безлюдному углу станции, который облюбовал себе его зав. Научного блока, благодарил свою конструкцию за достаточно широкий шаг и думал, что могло случиться. 
На переезд, чипы и “мирный договор” Шоквейв среагировал никак. Мегатрон ничего иного не ожидал, но выглядело это подозрительно, потому что уж кто-кто, а Шоквейв то имел возможности и навыки, что бы пронести на Зодиак что угодно. И не факт, что не принес. Старсрким, которому Мегатрон подкидывал поручения постоянно, что бы во-первых, напомнить всем, что статус сикера не изменился, несмотря ни на какие личные разногласия, а во-вторых, что бы Старскрима не было времени задавать неудобные вопросы, конечно же, тоже об этом подумал, и пошел проверять. Интересно, что же он такое нашел....
Мегатрон поймал себя на том, что снова ускоряет шаг. Шоквейв всегда был загадкой для него, и за четыре миллиона лет войны и революции Мегатрон не слишком приблизился к разгадке. В полное отсутствие эмоций у ученого лидер десептиконов не верил, слишком много обратных свидетельств, но социальный интеллект у него точно не в порядке. И если Старскрим явился невовремя или увидел то, что ему не нужно было видеть, реакцию Шоквейва Мегатрон предсказать не брался. Может решил, что логично будет пристрелить слишком любопытного офицера, тем более сикер был в опале. Вряд ли, конечно. Глупости Шоквейв обычно не делает. А вот что-то неуместное и опасное - это запросто. 
Наконец-то вот и его кварта. Мегатрон нажал на кнопку вызова.
- Шоквейв. Открой дверь.

+1

12

Старскрим тоже наблюдал черноту, возможно  и благодаря отключившейся оптике. Не то что бы его повреждения опять выбили его в легкий офф, просто он отстранился сам, отрицая происходящее так как не имел способов сопротивляться. Шоквейв делился с ним какими о воспоминаниями из которых он мало что мог выловить полезного. Проблемой Сикера было излишнее сосредоточение на конкретных задачах, он хотел выбраться - выбраться и отомстить и возможно из-за этого чего-то не понимал. Шоквейв никогда не казался ему простым существом, всегда опасным оппонентом, в прочим симпатии тоже не вызывал. Забавный момент, обычно три этих качества у Старскрима шли вместе, так как он боялся глупцов и скучал от посредственностей, возможно тяготея к опасности, возможно повышая себе планку.  Придумать как  в полностью обездвиженном состоянии, не имея средств связи и навыков взлома чужих систем, он не смог и решил перетерпеть, не развлекать мучителя мольбами или страданиями а держатся - никак.
Воспоминания о Золотом веке или просто подобный стиль жизни остался в Кристалл Сити чуть дольше чем на остальном Кибертроне, не заинтересовал сикера. Он бывал в хрустальном городе, смотрел на одухотворенно зашоренные лица тамошних ученных что ничего с реальной жизнью общего, кроме потребности иногда пить энергон, не имели. Они увлекались ненужными, только им известными изысками и считали это пользой для планеты. Собирали бесчисленные вещи что лишь углубляли и без того технологический отрыв трансформеров от других рас и совершенно забывали о себе как о виде, ну и гуманитарные науки не жаловали, считали их побочным продуктом систем обмена информации. От того были глупыми при всей своей учености, однобокими и очень трусливыми. Да даже как собеседники они были так себе. Единственное что можно было получить от таких товарищей - бесконечные и бесконечные пересказы их последних экспериментов, смакование своих изысканий и восторги о своем узком профиле. Такое можно было терпеть только ради наработки влияния и повышения статуса, чтоб потом этой причастностью к ученному классу бросать в рожи невежественных обывателей и выбивать у них внимание для по настоящему важных идей, которые без соответствующего статуса они не принимали всерьез. Ведь реальные проблемы они же здесь - под носом - написаны на обшивке любого рабочего или боевикона, читаются в пустых безразличных окулярах среднего класса и в основном там всегда был вопрос "Зачем? Зачем я все это делаю?".

Джет не отличался сочувствием, эмпатией там какой то - но понимал что этот вопрос движет мехами еще сильнее чем предлагаемыми им цели ради ответа на этот вопрос они были готовы на многое.
Когда-то и он именно из-за этого вопроса смог принять свое по настоящему важное решение, и ему повезло что он был тогда один из первых и никто еще не успел ему запретить, но было страшно - уходить из понятного мирка в абсолютную пустоту.
Джетфаер тогда уже жил с ним, они переехали в общую кварту  что бы экономить энергию и время. Да и так джету нравилось больше, а шаттлу по всей видимости хотелось быть хорошим. Делать нечто большее чем его обязывала функция, а может он так трясся за свою обожаемую идеально выверенную систему, что решил взять и нейтрализовать самим собой тот свободный радикал, которым в ней был Старскрим.
- Ты ведь понимаешь что то что ты считаешь счастьем это просто автоматическое функционирование? - Старскрим расхаживал по их общей комнате в свободное от работы время. Свет теперь включался и выключался по прихоти, Джетфаер был недоволен, но не подавал виду. он по всей видимости считал что еще немного заботы и поддержки и этот мелкий пестрый кусочек гравия в бензобаке  наконец изживет свою психологическую травму и заткнется.
- Какого мне  надо брать дополнительные часы? Может я хочу по быть с тобой?  Мы можем полетать вокруг станции!
Джетфаер устало покачал головой, вежливая сочувственная улыбка так плотно въелась в его лицевую что казалась изначальной формой детали.
- Если ты будешь брать дополнительные часы, то сможешь заняться своим личным проектом, тогда у тебя появится дополнительная графа в резюме, сможешь набрать себе свою исследовательскую группу!
- Ага. конечно. кто мне ее даст! Мне придется пересдавать аттестацию и обследование на проф пригодность! Я и так его еле сдал!
- Тогда иди в ремонтный блок, пусть тебе сделают откат! Если ты не можешь сдать этот примитивный простой тест, значит ты на грани.
- На грани чего? Просветления?
- На грани сумасшествия, Старскрим. Ведь ты перестал понимать что то что ты делаешь вредит всем! Все уже отлично устроенно и без тебя, зачем ты шатаешь устои. Все идеально. А ты рушишь труд миллионов ворн других трансформеров.
- Других трансформеров? Какое мне дело - во первых, а во вторых - ты не думал что они ошибались и загнали сначала себя а потом и нас в этот.. этот... - джет не подобрал название для бесконечно сменяющегося одними и теми же картинками кошмара из которого нельзя было выбраться и только календарь и хронометр говорил о том что это не один и тот же день.
- Так тебя никто и не заставляет сидеть здесь все время, мы можем отправится куда пожелаешь.
- Ага, конечно, в любую забытую всеми черную дыру искать какие-нибудь редкие камни не для чего чтоб просто занести их в картотеку. Я не этого хочу.
- А чего ты хочешь? Вызывать скандалы? Обижать окружающих? Мешать мне отдыхать? Трепать нервы? Ты не можешь правильно исполнять свои обязанности на уровне, а ты хочешь взять на себя что-то еще.
- Мои обязанности, Скай, может выполнять даже дрон. Я не понимаю на кой мне дали голос. процессор и все эти  раздражающие не контролируемые ощущения внутри, если им, кем бы они ни были, нужна была всего лишь машина для подсчета данных? Даже знаешь, я не понимаю зачем мне нужно это, - он указал на свое лицо. Джетфаер сидел на их общей платформе устало сгорбившись, а на это заявление даже удивленно встрепенулся.
- Ты о чем вообще?
- О лицевой, - Старскрим обворожительно улыбнулся, - Зачем я делаю так? Почему мне нравится делать так? Почему ты живешь здесь хотя тебе тесновато и можешь жить один, почему я хочу отключатся рядом с тобой? На базе мало обогрева, не достаточно продуманна система безопасности, я боюсь  слома своих систем? Зачем все это? Зачем нам нужны такие большие кварты, если мы можем хранится как оборудование в ящиках!
- Мы не можем жить в ящиках они маленькие...
- Вот именно! Это субъективность! Они не маленькие, там поместишься даже ты, а таких как я даже двое, но я не смогу там жить! и ты надеюсь тоже.
На выпад шаттл пожал плечами.
- Это комфорт, Старскрим, его для нас заботливо предусмотрели а ты жалуешься...
- Предусмотрели? Они могли скрутить нам эту необходимость и тогда бы экономили. Я не понимаю, - Стасрскрим выдохся и опустился на пол, Джетфайр дернулся решив что его соседу плохо:
- Ты сломан?
- Нет, - тот час же отозвался Старскрим недовольным тоном, - Я внутри сломался, то есть не буквально, то есть.. а  забудь. В общем я хочу сказать что мне тут не нравится, я бы хотел уйти.
Джетфаер сел рядом на пол, выглядел он очень встревоженным:
- Уйти куда? Там же ничего нет!
- Есть, я правда точно не знаю что. Там есть Кибертрон и множество других мехов, есть обитаемые миры, есть наверно что-то еще. Я не знаю сколько мне лет, но если наш срок жизни ограничен и когда-нибудь мне суждено уйти в ремонт и не вернутся, то я бы хотел посмотреть что там для начала.

***
Чернота космоса поблекла, в ней растворились лазурные звезды  и вместо нее проявились светло серые расчерченные полосами вентиляции стены отсека Шоквейва. Тот опять купал манипулятор в голубом сиянии искры и без выражения своей отсутствующей лицевой разглядывал  язычки холодного пламени что пробегали по его пальцам. По ощущению это было как будто касались самого нутра, да не как будто а в действительности, просто эти ощущения были тревожными и непривычными оттого что в нормальном состоянии в том же месте ощущались чувства - боль, тревога, ярость, страхи, радость, а теперь отчетливо ощущались пять железных пальца. Казалось что если Шоквейв нажмет где-то посильнее то заставит почувствовать любое из ощущений без внешней причины и джет не поймет это его мысли так сыграли с чувствами или нет.
Видимо наниты и правда работали, либо Шоквейв отключил еще и внешнюю сенсорику так как резь внутри корпуса прошла, а системы охладились и вентиляция чуть примолкла.
- Ну и как, нашел что-то необычное или хотя бы то что хотел?

Отредактировано Starscream (06.11.2019 22:01)

0

13

Каждый раз, наблюдая, как мегатроновы шестерки отводят взгляд от его одноглазого лица, Шоквейв думал, что Протеус, в своей жажде мести, оказал ему поистине королевскую услугу, подписав приказ об эмпурате. Жуткая внешность, из-за которой с ученым лишний раз избегал контактировать даже сам Лорд-протектор, стала гарантией сохранности его тайн.
Под предлогом работы над созданием гештальта-супервоина, обещанного Мегатрону, Шоквейв занимался проблемами энергетики, а также вообще всем, чем заблагорассудится. Пользуясь при этом практически неограниченными ресурсами и успешно отводя глаза даже самым подозрительным десептиконам. Одним из наиболее тайных предметов, которые привлекали ученого, была святая святых каждого меха – функционал Искры.
Разумеется, он понимал, что вечно водить Мегатрона за антенну – не получится. И поэтому охотно подключал свою научную деятельность к потребностям обитателей «Немезиса». Шоквейв предлагал свои услуги в качестве военного врача, хирурга. Но большинство бравых десептиконов, почему-то, предпочитали врачевать боевые повреждения самостоятельно. Со временем, наиболее рациональной сферой, где Шоквейв мог применить свои исключительные знания и таланты, стала разработка и воплощение проектов по модификации корпусов.
Шоквейв приветствовал стремление Мегатрона к усовершенствованию десептиконов: это открывало прекрасное поле для экспериментов. Но необходимо было соблюдать осторожность и строжайшую секретность. А также вести отчетность, которая, по понятным причинам, предоставлялась нерегулярно и имела мало общего с реальным положением дел. Шоквейв подозревал, что рано или поздно обман будет раскрыт, но ходить по лазерному лезвию ему было не впервой.
Одним из первых, на ком проводились опыты, оказался бывший коллега Шоквейва по Сенату – предатель Рэтбет, так удачно попавшийся фиолетовозначным, Следующими по очереди – новые десептиконы: группа созданного Мегатроном шестифазного протокола освоения планет. Создание практически непобедимых меха-трехрежимников представлялось триумфом научного гения. Однако, практика показала, что из троих «шестифазников» только Сиксшот отличался стабильностью нейромодуля. Оверлорд же и Блэкшэдоу, с точки зрения Шоквейва, не оправдали своего существования. Ученый мечтал заполучить их обратно для проведения тестов – но преуспел лишь частично: Шэдоу погиб, приняв смерть от карателей ДЖД, а Оверлорд поймал самого Шоквейва и долго издевался над ним на «Гаррусе-9». Впрочем, эмоций насчет всего этого ученый не испытывал – или искусно маскировал их.

Старскрим в качестве подопытного не попадал к Шоквейву ни разу. Причин на то было несколько: от его особого положения и расположения Мегатрона к сикеру (что неизменно приводило к повышенному контролю – помехе в работе) – до склочного характера самого Старскрима, ведь он непременно поднял бы страшный шум при малейшем покушении на свою персону. Между тем, функционал сикера и его загадочная, как успел выяснить Шоквейв путём косвенных доказательств, искра, представляли для ученого немалый интерес.
– Я обнаружил то, что рассчитывал увидеть, – медленно кивнул ученый. Сейчас он не был уверен, обмениваются ли они со Старскримом звуковыми сигналами или общаются напрямую через поля. К счастью, эмоций сикера он не ощущал: они могли дестабилизировать процесс. – Но для полной расшифровки данных мне потребуется время, – он еще раз отметил в своём блоке памяти бесценные файлы. – Впрочем, я уверен, что ты и сам заметил кое-что: твоя искра – лазурного цвета. Разумеется, тебе невдомек, что это означает, – добавил Шоквейв с нескрываемым превосходством в голосе. Со стороны он, вероятно, походил на наркомана, погруженного в нездоровый транс.
Помеха пришла закономерно – и всё равно так не вовремя. Приближение Мегатрона Шоквейв ощутил периферическим полем еще за несколько кликов до того, как прозвучал сигнал двери.
Ученый ничуть не обольщался насчет мехалюбия Лорда. Прямой, решительный, искренний и порой даже наивный в своём стремлении к установлению нового справедливого уклада жизни на Кибертроне, – он порой проявлял невероятную жестокость к тем, кого считал неправым. Учитывая, что эти «неправые» нередко попадали в лабораторию Шоквейва в виде полурасплавленных груд металла, лидер был скор на расправу, если его довести. А уж учитывая исключительное отношение Мегатрона к тому меха, который сейчас лежал на платформе, то доведётся их лидер в один наноклик.
Вереница пропущенных вызовов на коммуникаторе и тщательно контролируемые интонации голоса, прозвучавшего только что, – все свидетельствовали в пользу этого заключения.
– Невозможно к выполнению, Лорд Протектор, – вытащив манипулятор из плазмы, Шоквейв нехотя покинул состояние информационного кайфа и послал ответную реплику на коммуникатор. Помехи в его вокалайзере, попытайся он повысить голос, были бы неуместны, Лорд и без того уже навоображал себе картин одна страшнее другой. От истины, впрочем, эти картины были весьма недалеки. – Ваш офицер и я сейчас находимся в мощном защитном поле. Любое нарушение периметра способно вызвать опасный энергетический конфликт, – почти чистейшая ложь, но необычный фон может быть ощутим в непосредственной близости от отсека. Так пусть же Мегатрон спишет этот эффект лишь на свойства полей.
– Прошу разрешения закончить работу. Отбой, – отключив коммуникатор снова, Шоквейв оглядел корпус сикера уже окончательно прояснившейся оптикой. Удивился, проверил результат визуального исследования быстрым сканированием. Он точно помнил, что до начала непосредственных манипуляций с искрой нанес сикеру ряд серьезных повреждений. Нанес намеренно, проверяя его реакции. И вот теперь, не считая раскрытой камеры искрового блока и всё еще действующего паралича систем, Старскрим был в порядке. Почти полном, как свидетельствовали результаты обследования.

Отредактировано Shockwave (06.11.2019 23:06)

+1

14

-Шоквейв! - рявкнул Мегатрон, хотя понимал, что ученый его не слышит, и уж точно не слушает. Та часть процессора, которая всегда оставалась свободной от эмоций даже в самом жарком бою, даже в самой глубокой бездне отчаяния, даже в минуту смертельного страза, бесстрастно оценивая ситуацию и ища выход, отметила, что нейтралов стоило бы поблагодарить за снятую пушку. Сейчас Мегатрон мог разве что плечом дверь выбить, это столько внимания не привлечет. И безопаснее, если Шоквейв не врет. А Шоквейв мог и не врать. А мог и врать, и проверить это представлялось возможным только войдя внутрь кварты. А в кварте был Старскрим, и в чем Шоквейв точно не лукавил, так это в том, что сикеру наверняка угрожала серьезная опасность. 
Вся эта оценка пронеслась где-то на периферии сознания, и осталась, дожидаясь времени в аналитическом блоке для финальной обработки. Основные мощности процессора были заняты сейчас совершенно другим. 
- Шоквейв, - Мегатрон снова нажал на кнопку вызова, и уперся ладонями в запертую дверь, чувствуя, как окружающий мир подергивается алой пеленой боевого режима, и как болезненно чип-ингибитор колет нёбо. Рефлексы просто требовали перевести корпус в альтернативный режим, отстреляться из тяжелой пушки по двери, войти внутрь...Дальше воображение рисовало очень заманчивые картины раскиданных по кварте шестерней, шлангов и обломков. Останавливали Мегатрона кроме чипа и обещания не применять силу на станции ровно две вещи. Старскрим внутри. И то, что на самом деле он не хотел смерти Шоквейва. Как бы бывший сенатор не был невыносим.  Серый мех, с трудом справляясь с накатившей яростью, обреченно опустил голову, с неприятным металлическим стуком ударившись шлемом об дверь. Два раза. Для верности. Этого почти хватило, что бы голос не звенел от гнева. 
- Шоквейв, если ты немедленно откроешь дверь, я даю слово не применять никаких санкций. Просто. Открой. Эту. Юникронову. Дверь. - да, насчет отсутствия гнева он погорячился.

Отредактировано Megatron (07.11.2019 00:23)

0

15

Какая там искра - да кого это волнует, когда твое тело лежит в разобранном состоянии и ты не можешь пошевелить даже головой. Потому отвечать на снобистские комментарии Шоквейва и подыгрывать ему в его самолюбовании Старскрим не собирался.  По его мнению никакое знание о его конструкции и деталях не стоило вторжения, что устроил ему сумасшедший сенатор. Он был такой же как те самовлюбленные гады, что занимались чем угодно кроме создания реальной пользы для Кибертрона. Как жаль, что хороший аналитический, может даже гениальный, ум достается обычно таким зацикленным, отстраненным от реальности зажравшимся гадам. Но надо было отдать должное - без этого одноглазого калькулятора десептиконы не обладали тем технологическим преимуществом, что на ровне с простой ясной и четкой идеологией Мегатрона тащило десептиконов в войне все эти годы. Потому, когда различил знакомый низкий с приятными бархатистыми нотками голос из комлинка Шоквейва, то перед ним стала дилемма: какую позицию принять в тот момент когда Мегатрон вышибет гермодверь? Конечно первым желанием было тут же начать обвинять Шоквейва во всех ужасах что Старскрим накопил компроматом на одноглазого экс-сенатора, а еще добавить к этому зажигательной смеси с подробностями о том какие неприлично-откровенные вещи, вторгающиеся в личное пространство без разрешения делал с ним Шоквейв. Мегатрон был собственником и уж точно такие грязные вещи, точнее вещи поданные в правильном контексте, доведут его ярость до безумства. И тогда Шоквейву придется использовать весь свой хваленый интеллект и не дюжие силы для того чтоб хотя бы выжить. И тогда не останется ни того ни другого, Старскриму надо будет только выжить и дождаться пока обломки или их самих- Шоквейва с Мегатроном отправят на Гаррус или на казнь. Так он уберет двух врагов сразу, ведь без Шоквейва у него не останется оппонента с тем же влиянием, достаточно высокой должностью и интеллектом как у него самого. А хорошее мнение о нем, о Старскриме, что еще до войны занимался политикой и был хоть и спорным деятелем, но уж точно достаточно профессиональным, чтобы возглавить толпу одичавших вояк, по мнению нейтралов.
А вот с другой стороны - такой план мог бы и не сработать - Мегатрон тоже был не дураком, и скорее всего не бросится бить Шоквейву единственный окуляр. Скорее всего они договорятся, а Старскрим останется либо их общим заложником, либо будет отпущен с запретом кому-либо рассказывать о случившемся. Ведь если нейтралы узнают о том что Шоквейв может продолжать свои изыскания, и вообще посмел их проводить ловя даже своих ради экспериментов - его отошлют на Гаррус или запрут в изоляции или по частям и тогда у десептиконов пропадет научный отдел и автоботы перегонят их в оснащении. А сейчас, когда открытое противостояние завершилось и пошло тонкое политическое - главными преимуществами в будущей расстановки сил станет полезность какой-либо фракции для Кибертрона, а планете нужны ресурсы и именно Шоквейв в этом плане является козырной карточкой у десептиконов не имеющей аналогов у автоботов. Кроме Прайма автоботы не могут предложить чего-либо стоящего, чего нету у нейтралов, а десептиконы могут - свои научными разработками в области энергетики и терраформирования.
Потому, решил Старскрим, ему тоже надо бы встать на сторону Шоквейва, чтоб в будущем иметь возможность в качестве посредника продавать нейтралам его изобретения.  Правда в таком случае "выжить" не отменялось. А Мегатрон был еще снаружи.  Шоквейв хоть и говорил о том, что джет ему потом еще нужен и что он его не повредит, слишком уж сильно, но вот останется ли джет свободным и в своем рассудке - не факт.
Но увлекшись от теоретических прикидок и вернувшись к своему актуальному состоянию - разобранной, опороченной, вывернутой игрушки, Старскрим  искренне желал поскулить и позвать на помощь, потому что сам бы выбраться он не мог и почувствовать,  что за него заступятся и защитят, не важно по какой причине - о как ему этого хотелось. Он уставал полагаться только на себя, уставал улыбаться или говорить лож окружающим, чтоб оставаться на плаву, уворачиваясь от чужого внимания и подозрений. Мегатрон, пусть и ненавидимый всей искрой, часто пусть и косвенно, заступался за свою правую руку, как за часть своего авторитета, как за имущество, но все-таки, бравировать расположением Старскрим мог.  В голове он представлял как мог бы сейчас жалостливо поскулить и позвать своего хозяина, чтобы тот вытащил его, и получить за этот момент и без того приятной слабости дополнительный выигрыш в виде нового заблуждения Мегатрона - "Старскрим во мне нуждается". Пусть эта мысль не станет основной, но кто знает как и когда она стрельнет или не перевесит-ли чашу весов при очередном выборе Лорда.

- Шоквейв, - в голосе остались помехи, но и истерические нотки пропали, - Впусти Повелителя, он не в лучшей форме. Нам надо сохранить иллюзию порядка для нейтралов, а если ты этого не сделаешь, то на камерах будет видно как Мегатрон голыми руками выдерет обшивку с твоей каюты. Я обещаю молчать и если ты потребуешь, зайти на следующее обследование. Мне реально интересно что значит твой вывод по поводу моей искры. Возможно я ждал этой информации многие годы.  Сейчас ты откроешь дверь, а я скажу, что очень хотел тебе помочь в твоих научных изысканиях и позволю установить на себя все что ты захочешь.

0

16

В далеком прошлом Сенатор Шоквейв всегда был больше стратегом, чем тактиком. Вернее даже, тактика его не интересовала, зато в стратегии он был гениален без преувеличения. Свой план спасения Кибертрона Шоквейв продумал так, чтобы тот был способен осуществляться и без его контроля. Поэтому недостаток тактической гибкости, стоивший ему жизни, ученый не заносил в список своих провалов. Ведь его дело – дело продолжалось. Посеянные семена двух десятков руд ждали своего часа, и каждый цикл приближал возможность новых удивительных открытий. А сейчас одно из таких открытий повисло на волоске зависимости от благоразумия двух других меха.
Стратегические планы Шоквейва включали несколько разных вариантов развития событий в случае внезапного обнаружения его деятельности на «Зодиаке». В том числе, обнаружения разными индивидуумами, от белковых до квинтессонов. Появление Мегатрона, к слову, было наилучшим из возможных вариантов. Любой другой из дееспособных меха, кроме разве что Саундвэйва, по мнению Шоквейва, был непроходимо туп и стопроцентно запаниковал бы и донес своему начальству информацию в виде, искаженном до неузнаваемости. Это неминуемо привело бы к скандалу, огласке, и закончилось бы плачевно – как минимум арестом, а то и казнью. А Шоквейв ничуть не льстил ни себе, ни двум своим невольным сообщникам, полагая, что утрата всех троих будет означать гибель всей фракции. В его планы подобное пока не входило. Правда, чьим бы то ни было активом он дорожил только постольку, поскольку этот актив мог принести пользу делу. Это касалось и Мегатрона со Старскримом, и это же он относил к самому себе.

Ученый с интересом наблюдал за мысленным анализом, который отражался на фейсплете сикера и, что было еще более занятно, – в его искре. Как только из коммлинка раздался голос Мегатрона, искра Старскрима ярко вспыхнула: его первым, инстинктивным и естественным побуждением было громко заорать «Караул! Расчленяют! Насилуют!». Так предсказуемо – и чрезвычайно неразумно. Ведь тогда Лорд немедленно вышиб бы дверь отсека, подписав тем самым смертный приговор всем троим меха. Но – и тут Шоквейв усмехнулся бы, имея чем это сделать, – Старскрим оказался куда сообразительнее. Подавив инстинкт, его подопытный начал просчитывать варианты. Шоквейв деактивировал свои поля, лишившись возможности читать напрямую сознание сикера, но прекрасно себе представлял, какие перспективы тот прокручивает в процессоре. Если Старскрим сам дойдет до решения, что ему полезнее будет помалкивать, тем лучше для него же.
С другой стороны, Лорд Мегатрон, как явствовало из чугунной громкости ударов об дверь (вероятно, кулаком вполсилы или шлемом, ведь не конфискуй нейтралы его пушку – разнёс бы всё уже с порога), тоже рассматривал варианты. И почти так же эмоционально, как и его сикер. Во всяком случае, поначалу. Шоквейв еще раз сделал в блоке памяти пометку, что в по-настоящему экстремальных и непредсказуемых ситуациях эти двое совершенно непохожих меха следуют одинаковому алгоритму: импульсивное желание – форсированный анализ – взвешенное разумное решение.
Шоквейв выслушал предложения обоих. Занятно, что они, не сговариваясь, пришли к аналогичному, и единственно верному,  выводу: не давать происшествию огласки. Ведь в существующих условиях – а это понятно было бы даже беспроцессорному дрону, не то что командиру и его правой руке, – любая утечка подобной информации существенно навредит Делу Десептиконов. На этой мысли Шоквейву также не помешало бы саркастически улыбнуться – но по-прежнему было нечем. Так интересы двух дел сошлись в одной точке.
– Ты напрасно так беспокоишься о своём корпусе, Старскрим, – снова без труда определив по мерцанию искры психологическое состояние сикера, сообщил Шоквейв. Он снова делал что-то, невидимое и малопонятное для обездвиженного Старскрима, в области камеры его искры. Коммлинк был поставлен в режим удержания вызова: так Шоквейв давал Мегатрону понять, что услышал его сообщение, но отвечать сейчас не может. – Как только я сниму блок с твоих опорно-двигательных систем, ты сможешь осмотреть обшивку – она почти как новая, – ученый явно был доволен собой. Наниты приняли навязанную программу и сделали всю работу сами. Осталось только выяснить, какую роль сыграла в этом необычная искра сикера. Шоквейв почти с сожалением защелкнул камеру искрового блока. Сейчас не время, но данные сохранены, и их анализом он займется при первой возможности.
– Лорд Мегатрон, – проговорил Шоквейв в коммуникатор. – Позвольте вам сообщить, что ваш заместитель в полном порядке. Его помощь была бесценна. Данный этап эксперимента успешно завершен, поэтому вы можете войти. Отступите на шаг, я разблокирую дверь.
– От твоего благоразумия зависит не только твой функционал, но и актив Мегатрона, – предостерег Шоквейв, отключая сигнал и снова обращаясь к Старскриму. – Я ловлю тебя на слове, и поверь, у меня есть способ заставить тебя силой, если не придешь по доброй воле. Если ты сейчас снова попытаешься напасть, позвать на помощь или каким-то иным способом спровоцируешь осведомленность третьих лиц о том, что здесь происходило, ничего хорошего из этого не выйдет. Как ты сам понимаешь, выносить шлак из собственного бункера на всеобщее обозрение – плохая идея. Меня не заботит моя судьба, но теперь мы все связаны общей тайной. Помни об этом. Как и о том, что тебе есть резоны поддерживать со мной сотрудничество, – с этими словами паралич систем наконец был нейтрализован, а второй прицельный импульс разблокировал дверь в лабораторный отсек.

Отредактировано Shockwave (10.11.2019 00:17)

0

17

Мегатрон вошел в отсек Шоквейва, задержавшись на пару секунд на пороге. Можно было бы подумать, что и ему боязно оставаться один на один с безумным ученым, но на самом деле лидеру десептиконов нужно было время, чтобы окончательно взять себя в руки и не попытаться оторвать Шоквейву голову, что бы не обнаружилось внутри кварты. 
Шоквейва Мегатрон не боялся уж точно, не из самонадеянности, цену бывшему сенатору бывший гладиатор знал отлично, а потому, что страх плохо соседствует с тем неподдельным уважением, которое Мегатрон испытывал к Шоквейву. Верность себе вопреки любым обстоятельствам - это то, за что Мегатрон готов был уважать даже самых ненавистных своих врагов, а Шоквейв врагом не был. Союзник он, конечно, опасный, но безопасные союзники редко бывают полезны. Не говоря о том, что все, что делал Шоквейв в науке было безумно интересно, даже на том уровне, в котором Мегатрон еще мог разобраться. Конечно, когда дело не доходит до эксцессов, подобный сегодняшнему.
- Шоквейв, что случилось? - внутри любого помещения, которое занимал бывший сенатор Мегатрон ощущал себя, как в вакууме, даже если дело действительно происходило в вакууме. Безличный облик Шоквейва как будто высасывал из помещения любую атмосферу, оставляя вокруг идеальную пустоту, наполненную предметами. Очень неприятное чувство, но сейчас оно было кстати. Помогло остыть. 
- Ты головой ударился? Тебя юникроновы твари покусали? Ты куда-то спешишь? - самообладания Мегатрону хватило на то, чтобы говорить, не повышая голоса, и не скатываться на лексикон каонских трущоб. Старскрим удостоился одного недолгого взгляда, который показал, что сикер цел и не умирает прямо сейчас, после чего лидер десептиконов переключился на Шоквейва. Однако ж, зайдя внутрь импровизированной лаборатории окончательно, Мегатрон встал рядом с платформой, как будто прикрывая Старскрима от Шоквейва. 
- От тебя я не ожидал подобной откровенной глупости. От кого угодно, но не от тебя. Я редко этого требую, но сейчас, объяснись, будь так любезен. Самое ценное, что у нас сейчас есть, это остатки нашей репутации, ты то не можешь этого не понимать.
Мегатрон почти не глядя протянул руку к своему заместителю, подхватив джета под спину, что бы ему было легче встать с платформы.

+1

18

Дверь в отсек автоматически защелкнулась. Как ловушка для электро-крыс, о чем наверняка думал любой из подопытных Шоквейва, попадая к нему во владения. Справедливая ассоциация, ведь живым, или, по крайней мере, неповрежденным, от ученого обычно никто не уходил.
После окончания тестов Шоквейв зачастую терял интерес к своим жертвам, и их дальнейшая судьба его не заботила. В этот же раз выходило иначе. Ученому не только невыгодно было, из чисто логических соображений, доводить свою жертву до дезактива или недееспособности. Важнее то, что он рассчитывал в дальнейшем изучить Старскрима гораздо подробнее, без побочных исследований, как сейчас, когда ему требовалось в первую очередь выяснить свойства нового материала. И если посвящать Мегатрона в свои интересы относительно его заместителя Шоквейв не собирался, то рассказать лидеру результаты опытов с полиморфным сплавом, пусть и выборочно, он был готов в любой момент.
– Вам прекрасно известно, Лорд Мегатрон, что вопросы репутации меня не занимали никогда, – возразил ученый, сразу занимая атакующую позицию – привычка, оставшаяся из его прошлого опыта политических дебатов. – Вам также известно, что в данное время я поставлен в условия, совершенно неподходящие для научной работы. И поэтому, отвечая на ваш вопрос о моей мотивации, я действительно спешу. Сделать то, что могу, с тем, что мне предоставлено. А это не так много, как вы сами видите, – Шоквейв жестом пригласил Мегатрона осмотреть убогое помещение. – Со стороны нейтралов, декларативно заявляющих, что они заинтересованы в перемирии, довольно неразумно лишать единственного на оба лагеря ученого средств к продолжению научных разработок. Какого бы мнения они ни были о моей специализации. Впрочем, подозреваю, что ими руководили исключительно страх и домыслы, на страх помноженные, – в безэмоциональном голосе слышалась тень иронии. – Согласитесь, что в таком случае, разумнее всего было просто не допускать на спутник настолько подозрительного меха, – Шоквейв уже откровенно издевался. – Поэтому, возвращаясь к вопросу о репутации – уверен, что сам факт моего присутствия здесь настолько вопиющ, что не повредит фракции более, чем уже есть. К тому же, если вы исключите любую утечку информации. Со своей же стороны, я с удовольствием посвящу вас в суть действительного эксперимента.
Шоквейв оценил самообладание лидера, и не мог не отметить, что тот ни словом не упомянул Старскрима. Но жесты Мегатрона красноречиво проявляли всю его обеспокоенность состоянием сикера. В былые времена Шоквейв бы решил, что это трогательно. Сейчас же не мог не признать, что это рационально.
– Как лидер и военачальник, вы прекрасно знаете, что одним из главных факторов для обеспечения военной мощи фракции является дееспособность солдат. И в частности, скорейшее  восстановление их корпусов в случае повреждений, – Шоквейв решил обратить внимание в первую очередь на медицинский аспект своей разработки. Таким образом, будет больше шансов объяснить проведенные с сикером манипуляции. Часть из них, разумеется. – Поэтому еще на «Немезисе» я изобрел материал, сходный по свойствам с «живым металлом». Материал, способный, при должном его программировании, самостоятельно ремонтировать повреждения корпуса. Полиморфный сплав, я назвал его так, – Шоквейв указал на взвесь наночастиц, что всё еще парили около лабораторного стола. – Это только часть, остальное находится в герметичном вакуумном боксе. Ваш заместитель, – он кивнул в сторону Старскрима, – оказал нам всем огромную услугу, доставив сплав на «Зодиак». Он сделал это единственным способом, доступным в данных условиях: внутри собственного тела. Благодаря личным качествам Старскрима, а также этой хитрости, материал не был обнаружен нейтралами. Попытайся я сделать это самостоятельно – при отношении нейтралов к моей персоне – «контрабанда» была бы обнаружена, и вот тогда, Лорд Мегатрон, пострадала бы репутация фракции, – Шоквейв жестом направил мерцающее облако наночастиц к стеклянной камере, и через импровизированный переходник запустил внутрь хранилища. – Надеюсь, я ответил на ваши вопросы? Мне бы не хотелось тратить слишком много времени на объяснения. Полагаю, что у всех нас сейчас найдутся более насущные дела. Тем более, учитывая, что теперь, как я слышал, на обе фракции у нас всего один дееспособный лидер, – среди данных, полученных во время опыта из процессора Старскрима, экс-сенатор различил файлы, касающиеся Оптимуса Прайма. И конкретно – о том, что лидер автоботов сейчас находится в медицинском отсеке. Это чрезвычайно заинтересовало Шоквейва. Но он прекрасно знал, что получить доступ к Прайму лично не сможет ни под каким предлогом. Оставалось надеяться на содействие Мегатрона. Если, конечно, Лорд разделит его планы.

Отредактировано Shockwave (11.11.2019 18:09)

+1


Вы здесь » Z O D I A C » Здесь и сейчас » Лаборатория


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC