transformers | 18+ | multiverse
вниз

Z O D I A C

Объявление

Z o d i a c
most wanted
incoming message
Война кончилась. Однако нейтралы не доверяют десептиконам и автоботам в равной степени. Для тех, кто желает обрести дом на Кибертроне вновь, предстоит участие в развитии спутника под наванием "Зодиак", где они должны доказать, что способны к взаимному миру.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Z O D I A C » Прерванная частота » Преемственность культуры


Преемственность культуры

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

-
День 38, цикл 2. Единственная в своем роде, а потому безымянная клиника Нокаута. Тандеркрекер, изначально имеющий цель всего-то полировку освежить, неожиданно для себя становится просветителем в вопросах высокого искусства расы землян.
Нокаут, Тандеркрекер

Отредактировано Knock Out (21.11.2019 10:26)

0

2

...Если это и можно было назвать долгожданным возвращением домой, поддавшись высокопарным псевдопатриотическим чувствам, то вышло оно как минимум пресноватым. Как максимум — разочаровывающим. Нокаут уже раз семнадцать успел искренне пожалеть, что променял волнующие, сладко свербящие велоцитронские перегрузки — от скорости ли, от беспрестанного ли движения вместе с целым городом — на потакание скорбным ноткам разыгравшейся ностальгии.
На собственно Кибертроне он пробыл от силы три-четыре мегацикла, всем корпусом изводясь от вопиющей его неподвижности; доходило до того, что у Нокаута, ни разу за весь актив не страдавшего от проблем с вестибулярными центрами, без малейшей причины активировались контуры аварийного отключения, и это на восьмидесяти-восьмидесяти пяти хиках в джоор. А если еще взять и вспомнить, что новенькая, не обкатанная как следует резина предназначалась для дельтийских полос с их безупречным, на совесть углаженным покрытием, которому жеванный войной кибертронский грунт не годился и в подметки...
Довольно бесславная отправная точка для новой старой жизни, м-м?
Может быть, именно поэтому выдающийся дельтийский деятель, укативший из-под теплого крылышка старушки Оверрайд (прощание, несмотря на всю свою трогательность, затянулось и отличилось удивительной тяжестью, и теперь одно лишь воспоминание о нем навевало смертную тоску, напрочь лишенную сантиментов), вызвался для участия в вылизанном по всем щелям сенатском проекте. Вызвался в обычной своей манере — ненавязчиво, изящно, выставляя все так, будто новоявленной колонии общего режима (точнее, устроившему ее Сенату) наличие специалиста в столь узкой области было куда нужнее, чем самому специалисту такое назначение. Что поделать! Позировать Нокаут не особенно любил (разве что в смысле еще поуже его специализации), но порою ощущение собственной необходимости способно обласкать искру куда как более веско, чем самый вожделеющий на свете взгляд.
Особенно когда без перемены обстановки рискуешь буквально пойти ржой от безделия.
Особенно когда уже знаешь, что почти всех твоих старых знакомых за миллионы лет раскидало по двум фронтам, которые вот-вот должны сойтись в этом чудном концлагере.

Не то, чтобы Нокаут надеялся кого-то из них встретить, — все же война есть война, и несостоявшийся медик не вчера был собран, чтобы не относиться к этому со здоровым цинизмом, — но чем крон не шутит?
Скромным ангарчиком, невостребованным, посему доставшимся ему в полное владение и смутно отдающим типовой кибертронской многоэтажкой, — «титанкой», как говорили до войны, — хирург остался вполне доволен. Вернее, не так: новое пристанище не понравилось Нокауту до безобразия, но вот перспективы того, какую конфетку из него можно было бы при желании слепить, окупали первое впечатление с избытком.
Перспективы медленно и верно воплощались в актив. Оборудование Нокаут выписал аж с самого Велоцитрона, с нечаянной благородностью обеспечив нескольким тяжеловесам оттуда безбедное существование аж на два-три местных орбитальных цикла (или на сколько там должно было хватить Нокаутовых денег), а что касалось отделки, обстановки и всего того, что берет на себя основную работу по формированию имиджа... Ну, разнорабочие, определенные на Зодиак (слово-то какое) возведения первичной инфраструктуры для, почти как один питали огромную слабость к невесть что забывшему среди них хирургу с великолепными-то его формами, не упускающему ни случая сверкнуть в фокусе непривычно алой краской.
Еще бы. На кого ни глянь — неотесанные глыбы, как на подбор, будто из довоенных рудников да прямиком на станцию. Оптику друг другу до некроза замозолили — спорткар мог бы в этом поклясться, да было бы перед кем.
В общем, в том, что строители всячески помогали Нокауту с его маленьким новшеством в ущерб основному рабочему плану, не было ничего удивительного. Да и опять же — ему все еще было чем платить за эти «небольшие услуги» — «не в службу, а в дружбу».
Никто не оставался в обиде.

И таким вот бесхитростным, но весьма действенным способом Нокаут имел на текущий момент то, что имел. А в довесок — целую коллекцию новых знакомств, из которых хирург пока что не мог вычленить ни одного более или менее полезного.
Впрочем, волноваться было не о чем, да и стосковался прижившийся велоцитронец по меха, способным обсуждать не только настоконнектившее начальство, добротный энергон и то, как тяжко существовать на свете, не имея возможности ежециклово присунуть пару проводов какой-нибудь красавице.
Клиентов пока что рисовалось не так уж и много, — все больше по какой-нибудь мелочи вроде полировки или замены треснувшего стекла, — но Нокаут несильно об этом беспокоился: какой-никакой, но остаток дельтийского капитала в универсальных единицах приятно тяжелил виртуальный счет. С такой нагрузкой он вполне справлялся единолично, не было необходимости искать работников, а свободного времени вполне хватало, дабы праздно погладить покрышки о куда более ровную, чем на разоренном Кибертроне, поверхность, обшивкой чувствуя зависть чипированных знаконосцев, чтобы заглянуть в бар, как бы невзначай выкрасовываясь перед случайными посетителями, чтобы сходить на голосеанс, в конце-то концов.
Или чтобы помучить собственный проектор, в истомленной лености растянувшись за стойкой ресепшена, закинув одну руку за голову, упираясь ее дверцей в колесо.
Приемный покой больше напоминал гостиную какой-нибудь живописной кварты, и для достижения характерного уюта обжитого места обыкновенно не хватало пары мелочей — одну из этих мелочей Нокаут сейчас неторопливо посасывал из стакана через причудливо раскрашенную соломинку, а вторая медленно и верно двигалась к кульминации целого сезона, засмотренного в свое время хирургом до дыр.
Да, «Взрыв сверхновой» давно стоило пересмотреть.
Ворны идут, а качество все еще на уровне.

Отредактировано Knock Out (12.11.2019 05:18)

+5

3

Если бы у Тандеркрэкера спросили, как ему живется на Зодиаке, он бы с чистой совестью ответил, что отвратительно, чудовищно, скучно и уныло. Если бы ему дали время подумать, он бы написал монолог минут так на пять, где перечислил бы все приходящие в процессор определения, метафоры и сравнения, которые в конечном счете свелись бы к одному простому вопросу: “А что мы тут вообще забыли?”. Ну, мир забыли, оно понятно, а еще? Как-то ради одного мира многовато было условий, унижающих честь и достоинство любого мало-мальски приличного трансформера. Блокировка оружия Тандера нисколько не беспокоила, а вот невозможность трансформироваться просто выводила из себя. И чем дальше, тем больше, потому что нейтралы себе в удовольствии погонять в альтформе не отказывали.
Со временем у Тандеркрэкера появилась целая карта проклятых мест, от которых он шарахался почище, чем белковые от Чернобыльской АЭС. Во-первых, погрузочно-разгрузочные зоны ангаров. Во-вторых, широкие коридоры верхних уровней станции. В-третьих, ремонтные мастерские. Именно там концентрация нечипованных счастливчиков просто зашкаливала, и от зависти сикер был готов выть на пределе вокодеров. Ему тоже хотелось. В идеале полетать, конечно же, но для начала хотя бы просто сменить форму и ощутить поверхность не ногами, а шасси. Разогреть двигатели, насладиться музыкой разогнанных турбин… А приходилось каждый вечер попросту запускать диагностику, чтобы убедиться, что ничего еще не отвалилось и не отказало от долгого простоя.
Угнетало и просто невообразимо огромное количество свободного времени. Обязанностей у Тандера меньше не стало, а вот несколько часов, которые раньше уходили на тренировки триады, освободились. И занять их было нечем. Ни тебе ситкомов, ни игр с собакой, ни развлечений, на которых отчаянно не хватало средств. Хотя платили Тандеркрэкеру неплохо. Он умудрился устроиться аж на две работы, лишь бы поменьше видеть недовольный фэйсплейт Скайварпа и пореже попадаться под манипулятор Старскрику, чье настроение менялось, говоря словами белковых, как ветер в мае. Первая работа была абсолютно “не пыльная” - дизайнерское бюро, куда Тандера взяли, кажется, случайно, заинтересовавшись его познаниями в искусстве белковых. “Новые веяния” и все такое прочее. По сути Тандер просто занимался дизайном всякой примитивной ерунды, по типу этикеток и упаковок мелкой продукции. Иногда перепадала реклама. Времени давалось в количестве, работа была дистанционной и не требовала присутствия на рабочем месте, так что Тандер в целом не жаловался. И платили не сказать, чтобы уж совсем плохо. На присадки в баре хватало. Вторая работа была уже серьезнее, интереснее, ответственнее, но в такой компании… Колесные. Фу. Но Тандер терпел, потому что именно эта самая вторая работа в будущем могла открыть перед ним двери в космос, на планеты, населенные белковыми существами. Возможно, даже на Землю… Исследование биоорганизмов Кибертрона, прилегающих астероидных полей и месторождений. Исследователь из Тандеркрэкера был, мягко говоря, абсолютно нулевой. Не хватало знаний и умений. Но сикер без раздумий подгрузил нужную базу данных и к своему (и не только своему) безмерному удивлению всеми системами упал в обучение. И ему даже понравилось. В лабораториях среди компактных корпусов ученых он смотрелся как, говоря словами белковых, слон в посудной лавке, но те вроде не возражали. Да и Тандер с простыми заданиями, которые ему поручали, вполне справлялся. Но держали его, судя по всему, “на будущее” и “а вдруг”, разумно предполагая, что в будущем сикеру светит полевая работа, где ему будет явно проще, нежели какому-нибудь трансформеру-спектрофотометру. Платили прискорбно мало, но… А на что, собственно, тратиться? На приятный бонус в виде пары кубов энергона хватало.
Копить Тандер умел. Копил просто так, но в итоге пригодилось. Месяца так через два после прилета на станцию Тандеркрэкер все же решил, что пора бы навести косметический ремонт. Да и Старскрим уже начинал тихо (и не очень тихо) фыркать, что его ведомый с проца съехал и начал пылью покрываться. Покрутившись перед зеркалом, Тандер действительно был вынужден признать, что как-то подзабил на свой внешний вид. Тут же проснулось вшитое в системы каждого сикера стремление к самолюбованию, потребовавшее немедленно обновить краску на крыльях, отполироваться и вообще… Мастерскую Тандеркрэкер выбирал долго и придирчиво - он вообще не любил, когда его кто-то трогал, и в абы чьи манипуляторы отдаваться не собирался. Покрутился среди своих, послушал, прикинул…
- Мне нужен косметический ремонт.
Красный колесный на ресепшене встрепенулся. Тандеркрэкеру оказалось достаточно одного взгляда, чтобы понять, почему ему советовали именно этого меха. Как говорится, демонстрирует товар и услуги фэйсплейтом. Да и остальным корпусом тоже. Весь такой покрашенный, яркий, блестящий.
- Авиационную противооблединительную чистку. Первоочередно - убрать всякий шлак от “топливного льда”. Потом стандартную чистку. И полировку. Сколько по времени и кредитам?

+2

4

Немудрено было вздрогнуть в тот момент, когда фейсплейт Дриллнерда, искаженный несусветно трагическим выражением (в общем-то, целиком соответствующим ситуации) и взятый оператором с крайне удачного ракурса, — Нокаут слепо преданному недотёпе до этой сцены не сопереживал вообще, но отснята она была настолько мастерски, что отношение переменилось как по щелчку пальцев, — вдруг разошелся голографической рябью и сменился другой головой, вполне материальной и, очевидно, принадлежащей клиенту. Такой момент! Шлак бы побрал незваного гостя, такой момент! Что ему стоило повременить полклика у входа...
Что ж, придется Дриллнерду немного подождать с вынужденным убийством супруга.
Насилу подавив раздражение, — время-то рабочее, — потревоженный зритель прогнал по корпусу шумный вентиляционный цикл и парой жестов погасил проектор. Порожний стакан нашел свое место на стойке. Нокаут поднялся, прогнулся в покатой спине.
Всех меха в зависимости от первого впечатления хирург делил на несколько категорий.
В первую категорию входили непрестанно практикующиеся в «уничтожающем фокусе», кирпичом квадратящие свои лицевые пластины и вообще источающие амбре надутой важности в радиусе хика-двух. В большинстве своем эти неприятные особи располагали либо массивным корпусом, либо многодетальной пестрой безвкусицей вместо оного, на которую физически тяжело было смотреть. Иногда совмещали. Так или иначе, к этим фанаберикам Нокаут обращался на скользкое «вы» и с почтительностью, подернутой тонким сарказмом, время от времени так и проталкивающим наружу тонкую ниточку питаемой неприязни. Ниточка была практически незаметной, а на любое подозрение, сопряженное с угрозой расправы, всегда предполагалось изобразить максимально невинный фейсплейт и выставить ладони вперед — нет, господин, вам, право, всего-навсего показалось.
Вторая была наиболее многочисленной — меха, не строящие из себя с порога крон пойми что. Обыкновенные работяги, клерки, военные, «серые» парни, лишенные индивидуальности, даже бандиты большей своей частью — все сюда, вне зависимости от габаритов и альтмода. Здесь можно было дать волю фамильярности, развязать глоссу и почувствовать себя хозяином ситуации. Впрочем, фамильярность нельзя было назвать ни теплой, ни пренебрежительной — но вольностей Нокаут позволял себе куда как больше, ибо не стеснялся чужой напыщенностью и в силу этого всячески злоупотреблял чужим же «пониманием».
Голубой джет явно сюда подпадал — можно даже сказать, самым эталонным образом.
Была еще и третья категория, с которой также не нужно было пресловутых формальностей, но клиенту далековато было до обладателей скоростных колесных альтформ, таких же легких на подъем, таких же легких в общении, по понятным причинам завоевывающих благодушие Нокаута с первого слова...
«Да, десептикон, косметический ремонт тебе определенно нужен».
Хирург благоразумно оставил мысль при себе и, оценивающе хмыкнув, вышел из-за стойки. Конкретное перечисление «общих» процедур — это, конечно, хорошо, но Нокауту нужно было лично решить, что именно из конкретно его прейскуранта тут потребуется, а заодно поставить клиента в известность. Профессиональная этика.
В случае Нокаута — идущая вразрез с уважением к личному пространству.
— Та-ак... Давай посмотрим, — спорткар прямо-таки подплыл к десептикону, останавливаясь невдалеке, заваливаясь на одно бедро и ритмично постукивая когтем по острому подбородку. Наметанная линза легко цеплялась за каждый скол, за каждую царапинку; по мере осмотра лицевая Нокаута постепенно вытягивалась не хуже Дриллнердовой — хирург невольно морщился, кривил рот, плотно смыкая губы, и, наконец, изошелся коротким тугим стоном, как от боли в дентопластине.
Это как надо себя запустить.
Будь Нокаут на месте десептиконского джета — заказал бы полную ремонтную покраску.
Впрочем, до непосредственной диагностики судить было рано. Спорткар неторопливо обошел десептикона, остановился сзади, аккуратно потрогал стреловидные крылья, скребнул когтем по желобку с топливным подтеком — одним из.
— Ну, сперва у нас с тобой пойдет ручная очистка, — певуче начал хирург, — потому что с этим шлаком ни одна струя не совладает. Дальше — мойка, чтобы наверняка, — Нокаут мазнул пальцем по спинной пластине, — потом — диагностика. Хочу узнать, где у тебя топливные баки и сколько, — он хмыкнул с этакой верткой лукавостью и шагнул дальше, продолжая медленно и верно наворачивать свой круг. — Собственно полировка и обработка гликолем. По времени — цикл-полтора, а по цене... сейчас.
Плавно ускорившись и отерев когтистые манипуляторы один о другой, Нокаут достиг стойки и легко подцепил с нее один датапад, после чего изысканным движением вручил тот джету.
— Весь прайс, — хирург красноречиво изогнул ладонь и снова перенес вес корпуса на одну ногу, ожидая согласия клиента.

Отредактировано Knock Out (14.11.2019 17:07)

+4

5

Тандеркрэкер терпеть не мог, когда его оценивали. Осматривали. Или трогали. А этот нейтрал и оценивал, и осматривал, и трогал. На долю секунды Тандер даже подумал, что зря вообще сюда пришел, к этому незнакомому меху. Еще и колесному. Одно дело - ремонт, когда это необходимость. А вся эта косметика… Раньше он как-то справлялся собственными силами, подключая Скайварпа и оказывая ему ответную услугу. Может, стоило подождать? Желание развернуться и уйти только усилилось, когда колесный застонал. Что, неужели все было так плохо? Хотя по меркам этого красного, возможно, все было не просто плохо, а отвратительно. Интересно, какие звуки бы издал ремонтник, если бы заглянул в ремблок? Тандер еще легко отделался, особенно с учетом того, с кем они все сражались.
Тандер недовольно сдвинул закрылки, когда палец колесного прошелся по спине. Фамильярно. Будет сложно. Так что пришлось себе еще раз напомнить, что этот меха здесь на станции один из лучших. Не к Хуку же идти.
- Баки там, где надо. И столько, сколько полагается. Или у тебя сикеров моей модели раньше не было?
Насколько Тандер помнил, их с конвейера спускали огромными партиями. И явно за время войны перестреляли не всех.
- Ладно. Звучит разумно, - Тандеркрэкер взял протянутый датапад, ознакомился с информацией и усилием воли подавил очередное желание развернуться и уйти. Ценник впечатлял. И самым прискорбным было то, что нейтрал цену не гнул. Просто сам Тандер уже отвык от этой… цивилизации. И от того, что за многое вообще-то нужно платить. И придется платить. - Согласен.
Время в наличии было. Кредиты тоже имелись, и в принципе Тандер был готов расстаться с доброй их половиной. Ради себя же любимого, в конце концов. Так что Тандеркрэкер быстро оформил перевод и вернул датапад Нокауту.
- Куда идти?
… мастерская Тандера впечатлила. И даже не столько техникой и эргономикой пространства, сколько чистотой и атмосферой. Все для клиентов, начиная приятным освещением и заканчивая до скрипа вычищенными рабочими поверхностями. Пока нейтрал шуровал в поисках нужных растворов, составов и тряпок-щеток, Тандер успел осмотреться и определиться, нравится ему или нет. Нравилось. И даже как-то нелюбовь к колесным на время перестала шебуршать, позволяя системам несколько расслабиться.
- Только аккуратнее с закрылками. Там сенсорные пластины мощные.
Можно было, конечно, отрубить чувствительность или заблокировать входящие сигналы. Но тогда пришлось бы игнорировать постоянно выскакивающие предупреждения системы безопасности. Да и Тандеркрэкер, как, впрочем, любой сикер, терпеть не мог ощущение отсутствия крыльев. Диссонанс выходил слишком яркий - системы фиксировали наличие соединения, датчики давления считывали вес крыльев, а данных от самих крыльев не поступало. Так что на такие меры Тандер шел в крайних случаях - только когда повреждения достигали пороговых значений.
Прежде чем разрешить Ноукауту приступить к работе, Тандер придирчиво обнюхал каждую склянку. Не хватало еще по итогу пахнуть какими-нибудь отдушками. Раньше эта задача оставалась на совести Бастер. Скулит - дело шлак. Рычит - дело совсем шлак. Заваливается на бок - пора сматываться подальше от атаки газом. А не реагирует или высовывает язык - то, что надо. А теперь приходилось справляться самому, без чуткого собачьего носа. А ведь так странно… До Бастер Тандер вообще не обращал внимания на запахи, а теперь, когда рядом нет этого шерстяного создания, начал.
Если нейтралу поведение Тандера и показалось странным, то он промолчал. Только сказал, куда и как расположиться, и какие сегменты сдвинуть. Снова обошел по кругу, словно раздумывая, с чего начать, и это было так похоже на поведение Бастер перед тем, как улечься спать…
- Шлак! Совсем забыл…
Фото. Две шарковых полароидных фотографии, запечатанных в особую пленку, чтобы не выцвели. С Земли еще. На одной - Тандер и Бастер, оба до неприличия счастливые. На второй - Тандер со Скаем. Тоже до неприличия счастливые. И эти фото мойку не бы не выдержали. Они вообще уцелели чудом - ремонтник, который чинил Тандеркрэкера, догадался, что абы что в кабине не хранят. И сохранил.
- У вас тут есть какой-нибудь сейф для ценных вещей? Куда можно убрать? - Тандер открыл кокпит и выудил пресловутые фотографии. Сильно не хотелось показывать их кому-то. Но пытаться как-то спрятать сейчас было бы глупо. Оставалось делать вид, что хранить фотки в непосредственной близости от камеры Искры - нормальное дело.

+1

6

Ну конечно, голубенький, каждый уважающий себя меха хоть раз в жизни имел контакт с «сикером твоей модели», и притом достаточно плотный, чтобы иметь представление о том, как устроено его нутро и какова толщина слоя его краски. Особенно если этот меха большую часть актива, в которую отлично вписалась вся продолжительность вашей войнушки, скоротал на планете, где летных альтформ в принципе не бывает, да-да-да. Все именно так.
Конечно же, эта мысль, довольно блеклая в эмоциональных оттенках (что же взять с него? Кибертронцы вообще эгоцентричны, такова уж их личностная природа; Нокаут никогда не верил в существование каких-то абстрактных моральных установок, способных раз и навсегда отвести собственный информационный поток меха от себя любимого) и — парадоксально — тем и красноречивая, осталась там же, где и зародилась, а спорткар ограничился тем, что закатил алые оптограни.
Вернее, почти ограничился.
В любом случае, вслух он сказал совершенно другое, переламывая губы в острую, как зубья циркулярной пилы, снисходительную улыбочку:
— Были, были. Но не в том плане, в котором тебе хотелось бы.
Как бы двусмысленно ни прозвучала эта фраза, пропитанная легкой, эфемерной язвой, Нокаут даже не соврал. Действительно, до эвакуации ему доводилось иметь дело с летунами подобной конструкции, но оное дело имело принципиально немедицинскую природу и расположения баков даже близко не касалось — джетам было нужно маловесное и в то же время мощное оружие, и над ним-то Нокаут и работал.
И это самый минимум, и это если не касаться того черненького глюкова сынка... как его там, Скайворп? Ах, Скайворп-Скайворп. Твой ли это братец, о котором ты при всяком удобном случае трепал неумолчно, зашел на скромный огонек нескромного велоцитронца, или вас и в самом деле наштамповали как шарктиконов нерезаных? Ну, не суть важно.
Оповещение о переводе мелькнуло в фокусе отдельным придирчиво вылизанным окошком. Нокаут прищурился, пробежался по пунктам; спорная диагностика также была оплачена.
Теперь сочиться едкой кислотой, хоть вербальной, хоть нет, смысла не было.
Хирург отложил датапад на стойку и, любезно дрогнув надлинзовыми щитками, кивнул в сторону крайней левой двери.

Устроив крылатого в диагностическом отсеке и с терпением истинного рыцаря Кибертрона переждав все его сомнительные и, на взгляд Нокаута, не несущие особенного смысла изыскания, — что же, как говорится, клиент всегда прав, тем более, когда он оплатил услугу заранее, — спорткар вооружился было скребком и простейшим разбавленным реактивом наподобие тех, которыми счищают лицевую ржавчину (безобидную, но пренеприятную с эстетической точки зрения болячку из тех, что, бывает, наряду с долгоиграющим удовольствием оставляют друг другу увлеченные любовники, презирающие контрацепцию), но к непосредственной работе приступить не успел. Скребок замер на половине пути к чувствительному закрылку; Нокаут вскинул бровь.
Два экземпляра примитивного до ужаса носителя графической информации — и откуда только выудил?
Спрашивать Нокаут, опять же, не стал, вместо этого понимающе хмыкнув и освободив одну руку — отставив подготовленный аэрозоль на платформу рядом с джетом — для того, чтобы аккуратно принять ламинированные фотографии (так они, кажется, называются) двумя пальцами и поднести их к самой лицевой, не стыдясь собственного любопытства:
— Лучший сейф прямо сейчас стоит перед тобой, дружок, — проговорил хирург отстраненным тоном, неприкрыто разглядывая снимки и... честно говоря, не очень-то доверяя оптике: с одного из них прямо на него поглядывал не кто иной, как тот самый шлакодельчик по имени Скайворп.
Вот оно как.
Значит, все-таки тот самый полумифический братец. Тандеркрекер, или как-то так — так или иначе, с уст Скайворпа это имя срывалось с такой неуклюжей нежностью, что вообще-то трезво относящегося ко многим вещам и в силу этого патологически неревнивого Нокаута каждый раз скользко полизывало капризной такой антипатией.
Что ж, у него еще будет время поразглядывать преинтересные, право, гибкие пластинки, — надо только новообретенного Тандеркрекера в мойку отправить, — а работа не ждет.

Словцо о сейфе не было красным — Нокаут и в самом деле не очень долго думал перед тем, как с едва уловимой брезгливостью упокоить «ценные вещи» в одной из выемок лонжеронной решетки под собственным внушительным капотом, словно в папке или узком архивном отделении. Трансформироваться в ближайшее время хирургу явно не светило, а кроме его перехода в альтмод, снимкам буквально ничего не угрожало — ни случайного выпадения, ни тем более загрязнения.
— Раз они так для тебя ценны, то, наверное, не стоит таскать в кокпите, а? — Нокаут, все еще чуть щурясь, усмехнулся и взял в освободившуюся руку баллон. — Он имеет свойство открываться. Иногда — в самый неподходящий момент.
Не то, чтобы это вообще касалось Нокаута, — но мрачным в своей молчаливости трудягой, физически неспособным на отвлеченную болтовню во время работы, он не являлся даже в десятикратном приближении. Впрочем, Тандеркрекер не был настроен продолжать тему в принципе, и бархатному голоску хирурга довольно скоро было суждено затихнуть.
Не совсем — изящно орудуя скребком, ловко подчищая им застывшую в самых узких желобках грязь, Нокаут то и дело принимался то ли нахмыкивать, то ли насвистывать, то ли вовсе напевать без слов какой-то незамысловатый и жутко прилипчивый велоцитронский мотив.
Можно было сказать, что, несмотря на обозначенную чувствительность закрылков, меха вовсе не жалел своего клиента: так, подкапывающие движения скребком, истинно элегантные в своей ловкости, распыление реактива и последующее счищение остатков топлива и прочего шлака щеткой из изолетика, — все это умело исполнялось и на чутких деталях вроде тех же закрылков и предположительно бедренной брони, и на грубых блоках с одинаковой силой. Только вот за этим скупым фактом стояла оговорка — сила измерялась не таким уж и большим числом единиц, чтобы в тандеркрекерских дросселях и нейроузлах хоть чуточку зудило неприятной скобливой мерзостью. Свое дело — в частности, этот скромный его кусочек — Нокаут знал великолепно и воплощал соответствующе.
Очистка заняла время; Тандеркрекеру пришлось и повставать, и повертеться, и понагибаться — и тем не менее, даже несмотря на обилие указаний Нокаута по этому поводу, джету было далеко до верткости ремонтника, с которой он добирался до самых потаенных, казалось бы, самых сокрытых за другими бронепластин, с которой прочищал шарниры, бронестыки и видимые части сервоприводов и креплений.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Нокаут отложил все использованное многообразие скребков и щеток на положенное им место. Надо будет промыть. Потом. Благо, отлагательства в этом случае были еще как терпимы.
— Мойка — прямо по коридору, через дверь, — работа грела юркие руки и разогревала энергоновый насос, что сейчас разливал привычное и все-таки довольно приятное тепло по всему корпусу; Нокаут опять нечитаемо щурил ярко-алые линзы, но, помимо этого, никак своего благостного состояния не выражал, только пальцы изолетиком протирал чуть ли не с упоением. — Как закончишь и высушишься, буду ждать тебя здесь же, продолжим.
Время ожидания вполне было чем скрасить.
Твердо решив разобраться с инструментарием позже, Нокаут, стоило Тандеркрекеру скрыться в коридорчике, опустился на ту же платформу и той же брезгливой щепотью извлек фотографии из правой части решетчатого передка. Манипуляторы теперь были свободны, а потому каждому досталось по снимку.
Трогательностью братской любви, а заодно чудным (нет) личиком Скайворпа хирург пресытился довольно скоро, а потому все его внимание завоевала вторая карточка. А точнее, маленькая бежевая штука (о Праймус, этот Тандеркрекер мог бы свободно положить ее в рот), которая стояла на четырех ножках на плечевом сегменте известного уже клиента и задорно задирала вверх пятую, похоже, обрубленную... или это был хвост, вроде того, что у некоторых звероформеров? Нокаут не знал наверняка.
Штука выглядела очень довольной, а из ее рта (пасти? Разверзнутой щели на предположительной голове?) торчала неизвестной природы розовая пластинка или ленточка — Нокаут решил для себя считать ее глоссой. Да и вообще это создание в целом — каким-то странным микроскопическим звероформером в альтмоде. По крайней мере, чем-то по образу и подобию.

...Разглядывать снимок, чуть ли не надлинзовым щитком в него утыкаясь, и сопоставлять части тела четвероногого существа с кибертронскими, проводя аналогии с некогда (не до сих пор ли?) отверженным зверьем, оказалось более увлекательным занятием, чем Нокаут только мог себе вообразить.

+4

7

- Что ж, значит, узнаешь что-нибудь новое.
Двусмысленность Тандеркрэкера не раздражала нисколько. Посидишь в одном ангаре с гештальтами (вынужденно, конечно же) - и не такого наслушаешься. А уж поживешь и поработаешь вместе со Старскримом, так и вовсе научишься при желании не обращать внимания ни на… да почти на все. К тому Тандер и не собирался общаться с этим колесным. В конце концов он сюда пришел не за разговорами. Кажется, это прекрасно осознавал и колесный, и стоило его счету пополниться на нужное количество кредитов, как он словно кролика из шляпы достал откуда-то профессиональную этику. Конечно, супер-обходительным он не стал, но Тандера удовлетворило и отсутствие улыбочек.
- Что-то не так?
Нокаут смотрел на фото как-то странно, и до Тандеркрэкера не сразу дошло, что тот, наверное, никогда не видел фотокарточек. К тому же таких - старых полароидных, которые и на Земле-то уже стали раритетом и потеряли свою популярность с наступлением цифровой эры. Но для Тандера они значили много. Каждая по-своему. Та, со Скайворпом, была единственным “имуществом”, которое Тандер решил забрать с собой в случае дезертирства. Та, с любимой собакой - единственное, что он унес с Земли. Конечно, у него были десятки различных “фото” в памяти, и на цифровых носителях. Вот только было нечто такое особенное, чтобы держать маленькие листочки в пальцах. Кажется, белковые называли это материализацией воспоминаний. Или как-то так.
- Кокпит - единственное место, где их не смогут украсть. Не знаю, как у других, а мой без моего желания не открывается.
Ох уж эти стереотипы про сикеров и кокпиты. Иногда безмерно раздражало. Иногда веселило. Но чаще всего утомляло. Так что Тандеркрэкер быстро свернул тему, замолчал и только послушно подставлял ту или иную часть корпуса под ловкие пальцы Нокаута. Тот, напротив, в тишине работать явно не умел и постоянно издавал какие-то звуки, впрочем, на удивление не вызывающие у Тандера раздражения. Скорее наоборот отвлекающие от неприятных ощущений. Все же скребок по сенсорным панелям - то еще ощущение, далекое от удовольствия. Но здесь Нокауту с клиентом повезло - терпеть Тандеркрэкер умел в совершенстве, поэтому не дергался, не шипел и не возмущался. Да и вообще сам был виноват в том, что довел себя до такого состояния.
Зато после ручной чистки стало намного лучше. Сенсоры, конечно, все еще грузили процессор данными, зато поверхностные датчики перестали напоминать о плохой передаче сигнала. Да и сами закрылки явно начали двигаться бесшумно, а не с едва уловимым скрипом, как раньше. Удовлетворенно кивнув, Тандеркрэкер в предвкушении мойки задрал крылья и без промедления проследовал в указанный отсек. Мойки в принципе были его слабостью - он мог проваляться в очистительных ваннах целый день, а уж крутиться под душем и того больше. Ощущение текущей по броне воды Тандер считал чуть ли самым приятным сенсорным ощущением, доступным меха, поэтому Нокауту ждать пришлось достаточно долго. Не неприлично долго, конечно, но явно дольше, чем требовалось для требуемых процедур. Зато вернулся Тандеркрэкер в таком благостном расположении духа, что не стал возмущаться из-за излишнего любопытства колесного. К тому же тот рассматривал не совместное фото со Скаем (что могло вызвать закономерный приступ ревности), а собаку.
- Это Бастер. Моя собака.
Пожалуй, это Нокаут зря сделал. Нападающие на Тандеркрэкера приступы ностальгии могли довести кого угодно, а уж если эта самая ностальгия касалась того времени, как Тандер был по-настоящему счастлив и столь беззаветно любим…
- Собака - это такое органическое живое существо. Белковые - люди - с планеты Земля называют их домашними любимцами. Заводят, чтобы кормить, ухаживать, развлекать и любить. И собаки в ответ их тоже беззаветно любят, - можно сказать, что в голосе Тандера мелькнуло восхищение этим таким простым и одновременно сложным явлением.  - И защищают Бастер меня защищала от других трансформеров. Такая маленькая, а такая смелая.
Видимо, Нокауту было интересно, потому что он не прерывал и не настаивал на том, чтобы продолжить чистку. Так что Тандер воодушевился еще сильнее - больше о Бастер ему рассказать было некому, а тут такой благодарный слушатель. Даже если не совсем добровольный.
- Вот это у нее голова, - Тандер плюхнулся на платформу рядом с колесным и указал на эту самую голову, - Это тело. Это называется лапы, их четыре. А это хвост. Когда собака рада, она машет хвостом вправо-влево. И язык высовывает...Ну, это как наша глосса. А наша оптика у белковых называется глаза. Вот у нее два глаза. А это черное - нос. Тут уши…
Познания Тандеркрэкера в анатомии собак по-настоящему гораздо обширнее, нежели тот примитив, который он за несколько минут умудрился выложить Нокауту. Как только Бастер появилась в его жизни, Тандер тут же сказал энциклопедию и перечитал кучу-кучу статей о собаках. Просто чтобы понимать, как себя с ней вести и как не навредить.
- А еще они двуполые. Ну, и белковые, и их собаки. Есть самцы, есть самки. Они размножаются...ну, это почти как коннект… а потом самки воспроизводят общие копии себя и самца. Они сначала растут в их животе, а потом самка рожает маленьких собак. Их зовут щенки. Они совсем слабые и беззащитные, сначала даже не видят и ходить не могут. А потом у них включается программа встроенного апгрейда, и они вырастают в собак.
Этот процесс Тандер понимал не очень хорошо, но он его увлекал просто до безумия. Трансформеры так не умели. А у белковых все было очень сложно и так...отточено. Изучать и изучать. Но, конечно, собаки интересовали Тандера больше, чем люди. И рассказывал о Бастер он с таким восторгом, с каким, пожалуй, мог рассказывать разве что о приятных и веселых моментах, связанных с триадой. Но все же триада - это было уже личное. А Бастер никогда не возражала, когда Тандер говорил о ней.
- Мне пришлось оставить ее на Земле. Тут нет кислорода, она бы не смогла дышать и…
Тандер резко замолчал, крылья нервно дернулись, свистнули воздухозаборники. “Умерла бы”. Собаки жили так мало. Мгновение по сравнению с жизнью транформера. И Тандер догадывался, что больше он Бастер не увидит. Просто не успеет. Потому что этот мир… Сколько он продлится? Получится ли вернуться на Кибертрон? И получится ли потом с Кибертрона прилететь на Землю? Вряд ли. Настроение тут же упали, разгоревшаяся было ярко-алым оптика почти погасла и печально замерцала.
- Ладно. Пора продолжить. Что там дальше?

+3

8

Нокаут до того увлекся в своих праздных исследованиях, что не заметил того, как вернулся ныне чистенький (и м-м, крон его, совершенно не умеющий пользоваться сушилкой; ой не вовремя Скайворп оставил свою добровольно-принудительную подработку у Нокаута с полотером в дентах, ой не вовремя) Тандеркрекер. Вернее, заметил самым краешком сенсорного блока: бренчащие шаги, открытая дверь — но основное внимание хирурга было посвящено отождествлению четвероногого существа с турболисой, и потому звуки на периферии даже не затронули чутких регистров, как что-то ненастоящее, несуществующее.
И потому же Нокауту довелось зыбко встрепенуться, как только над аудиодатчиком зазвучал низкий надтреснутый голос голубого джета.
Тандеркрекер, очевидно, счел своим долгом подробно разъяснить Нокауту структуру этой... «собаки» и утвердить (или развенчать) хирурга в его догадках. Ну, конечно, последний его об этом не просил, но и осекать клиента особого желания не было. Даже если не касаться вопросов этики и банальной вежливости.
Все-таки беззаботное и бессмысленное любопытство — вещица навязчивая, и раз уж есть возможность его удовлетворить, то почему бы ей и не воспользоваться?
Недосушенный, а посему подтекающий водою по узким желобкам Тандеркрекер уселся рядом; хотя платформа и была достаточно длинной, чтобы корме десептикона не мешал хозяин клиники, а все же Нокаут чуточку подвинулся. То ли из все той же вежливости, то ли машинально — скорее, второе.
Ох, да у этого парня давно не было, кому выговориться...
Теперь Нокаут смотрел не столько на снимок, сколько на лицевую десептикона. Лицевая — к слову, куда более смазливая, чем у того же Скайворпа; ее портил разве что перманентный налет странной угрюмости, от которого к настоящему моменту не осталось и следа — буквально светилась от упоения; Тандеркрекеру явно приходилось по искре то, о чем он говорил. Чтобы сикеру было удобнее показывать, хирург довольно аккуратно — как бы невзначай — передал ему карточку, буквально всунул меж то и дело указующих крупных пальцев, оконечные фаланги которых каждый Праймусов раз закрывали так называемую Бастер полностью, не давая Нокауту как следует понять, где же все-таки у собаки голова, а где лапы.
Защищает? Спорткар фыркнул, прикрывая рот когтями. Что же она, интересно, делает? Замахивает потенциального вредителя хвостом вправо-влево до дезактива?
Впрочем, вряд ли реакцию Нокаута можно было назвать надменной — скорее, фейсплейт его, неизменно лукавый, в своем выражении приобретал оттенки какого-то даже, ну, умиления, что ли. В самом деле, такая маленькая и такая... Если Тандеркрекер не преувеличивал, то Нокауту даже захотелось увидеть эту «собаку» воочию. И то, как она машет хвостом. Вправо-влево.
— Турболисица, — понимающим тоном вставил хирург между словами увлекшегося джета. — Прирученная турболисица.
Однако тихому умилению Нокаута продлиться долго суждено не было. Как только Тандеркрекер перешел к теме размножения, хирург прищурил линзы; оптограни непонимающе сузились. Прямо в животе? После коннекта? Чтобы вылезти... наружу? А откуда, ржой порасти, они вылезают?
К моменту, когда Тандеркрекер, наконец, закончил, фейсплейт Нокаута выглядел так, будто сверкающий его обладатель навернул концентрированного хлороводорода, сводя химический анализатор со всех калибровок процентом кислотности.
Конечно же, анализаторский блок все еще перекладывал собачьи особенности не только на турболисиц, но и на более разумных кибертронцев, и представление о том, как из меха, из самого очевидного и объемного отверстия в корпусе, вылезает маленький «щенок»...
Благо, Нокаут не был слишком впечатлительным. Недостаточно впечатлительным до того, чтобы, например, испытать тянущий в горловом шлюзе рвотный позыв.
— Можно было бы разработать... скажем, кислородный костюм? — все еще давясь от воображаемой кислоты, выдавил из себя спорткар, поглядывая на притихшего меха. — Все-таки синтезировать кислород из оксидов... это... так просто.
Но, кажется, это было лишним.
В любом случае, Тандеркрекер особо после этого не повеселел, вновь вернувшись из захлебчивого, почти заразительного восторга в свою угрюмую скорлупу.

— Диагностика, — напомнил Нокаут, снова изымая фотографию из чужих манипуляторов и убирая обе на прежнее место. — Вон туда, — рука серебристо метнулась в сторону крупной кабины, похожей на душевую или на шахту лифта, прямо посередине кабинета — от пола и до потолка.
Сам же хирург прошествовал первым, подавая пример, но остановился около терминала сбоку кабины и, предвкушенчески поиграв коготками, легко и быстро забил в аппарат общую конфигурацию программы. Все по стандарту, никаких излишеств — карта топливной системы как основного источника загрязнения, ее целостность, а также сведения об обшивке и ее покрытии.
- Крылья сложи, а то не поместишься.
Собаки все никак не выходили у Нокаута из головы, медленно и верно перевариваясь в непривыкшем к такому образу данных процессоре. Интересные, однако, штуки. Надо будет спросить у Тандеркрекера, а есть ли еще что-нибудь столь же обескураживающее на этой выстраданной Земле.

Отредактировано Knock Out (21.11.2019 17:14)

+1

9

- Ага, почти что турболисица, только круче… А о кислородном костюме я думал. Но ей тут плохо будет. Ни неба, ни травы, ни земли. Она любит землю рыть и на облака смотреть…
Прилив энтузиазма окончательно сменился ностальгической депрессией. Потому что не только Бастер было бы здесь плохо. Тандер тоже скучал. И по траве скучал, которая приятно щекотала сенсоры, и по небу скучал, особенно по полетам среди облаков, особенно в паре со Скайворпом. Он даже по воде, полной мелкой органики, скучал, хотя после нее и приходилось проходить профилактическую обработку от ржи и прочей дряни.
Земля вообще была очень красивой планетой. Тандеркрэкер и не сразу-то смог понять, что именно в ней ему так нравится. Казалось бы, обстановка совершенно не дружелюбна по отношению к меха. Активные формы кислорода, в большом количестве находящиеся в окружающей среде, окисляли кибертронский металл. Агрессивные формы органики, особенно микроскопические, отрицательно влияли на сенсоры. Энергон в доступной форме не существовал, все время приходилось как-то извращаться и подстраиваться под реалии примитивных земных технологий - это было менее энергоемким процессом. Опять же… Дожди, грязь, снег, постоянно меняющиеся погодные условия, чаще всего негативно сказывающиеся на состоянии систем. Надоедливые глупые белковые. Но при всем при этом - красиво. Тандер смог понять только тогда, когда произвел ряд математических подсчетов. Только тогда он понял, что видел перед собой уникальный образец золотого сечения. То, что трансформеры строили своими силами, здесь появилось само под действием разнообразных физических и химических процессов. Земля, особенно ее нетронутая белковыми часть, была органична. Вот только эта органичность оказалась слишком хрупкой - и потому с точки зрения Тандера являлась и более ценной.
- Да… Диагностика.
Чтобы влезть в кабину, Тандеру пришлось не просто сложить, но и хитрым образом их вывернуть. И манипуляторы вдоль тела вытянуть, как по стойке смирно. Непривычно и не очень удобно, особенно по сравнению с диагностами, предназначенными для летных альтформ, которые при желании просканировать трансформера в этой самой альтформе могли. Но приходилось терпеть, потому что топливную Тандеру и не проверяли толком. Так, заделали дыры, проверили герметичность и, убедившись, что все в порядке, отпустили на четыре стороны. Но сам Тандеркрэкер считал, что баки бы неплохо промыть. Вот левый крыльевой, например, выдавал данные об обнаруженном осадке. Правый давным-давно сигнализировал об отсутствии топлива - значит, в скором времени стоило ожидать налета на датчиках. А вот четыре фюзеляжных по данным самодиагностики были в порядке, хотя передний и задние были заправлены на половину. В общем, радовал только центропланный. Ну а что там было с топливопроводами и системами сброса Тандер как-то и не задумывался. Не текли - ну и шарк  с ними.
И, само собой, Тандер, еда вывалившись из кабины диагноста, тут же сунул нос в данные. Очень уж хотелось проверить, правильно ли ремонтники-нейтралы откалибровали его системы. Ну, на первый взгляд все было правильно. Хотя Тандеркрэкер все равно не знал тех показателей, начиная с которых ремонтники начинали бить тревогу и требовать чистки. И, признаться, последнего как раз побаивался, так как чистка топливных магистралей была штукой ужасно неприятной, и у сикера каждый раз складывалось ощущение, что ему в трубы запихнули какую-то длинную мохнатую веревку, которая там извивается, ворочается и, казалось, даже кусается.
- Что там у меня?

Отредактировано Thundercracker (27.11.2019 17:23)

+1

10

— Что там у тебя, что там у тебя, — рассеянно проворковал хирург, постукивая заточенными когтями по неконтактной части экрана и все еще так вопиюще непрофессионально витая в земных облаках. Да, конечно, вне всякого сомнения — делу время, а насыщению любопытства от силы пару нанокликов, да и Нокаут и сам порешил отложить все второстепенные расспросы на потом, едва-едва затолкав десептикона в неприлично узкую для того кабину, но... — Что там у тебя.
Но заскучавшей искре уж наверняка не прикажешь.
Подумать только — первый раз за весь свой немудреный и относительно (в сравнении с тем же пыхтящим в плечевые пластины клиентом) спокойный актив Нокаут почти искренне сожалел о том, что променял межфракционную бойню на мирное становление одной из первых лицевых Велоцитрона. Ну в самом деле, так ли много бы он потерял? Медиками на передовой не разбрасываются. Да, ни в аяконской базе данных, ни в базе Нова Кронума, ни в какой-либо еще на тот момент Нокаут из Полигекса врачевателем не значился, но разве такой спонтанной мобилизации должно проходить по всем правилам? Дел-то — как бы невзначай заявить о собственной квалификации и доказать на деле.
А вот приобрести бы хирургу довелось, исходя из недавнего тандеркрекерского восторга, много больше.
Ну что же. Наверстывать упущенное — хотя бы и ничтожно малую его часть, лишенную непосредственного контакта, непосредственного ознакомления и неподдельных впечатлений первооткрывателя — Нокауту оставалось в это поскребывающее откровенной скукой мирное время.
Утешившись такой мыслью, велоцитронец едва заметно встрепенулся, наскоро архивируя навязчивые мыслеобразы для последующего к ним возвращения, и вернул все свое драгоценное внимание Тандеркрекеру и тому, что непосредственно его касалось.
Пострекотал длинными пальцами, разрабатывая миниатюрные сервоприводы.
— Шесть топливных баков, два в крыльях, остальные — в фюзеляже, — Нокаут низко, придавленно похмыкал, точно бы посмеиваясь — несомненно, о строении топливной системы Тандеркрекеру было прекрасно известно и без него. — Живи теперь с этим открытием, искорка. А если серьезно, то Праймусе святый, чем ты вообще заправляешься? — в голосе хирурга парадоксальным образом переплелись картинно-возмущенные и сочувствующие нотки; он оторвался от экрана и, повернув лицевую к джету, уставился на него прямо и беспощадно. — О детергентах слышал? Нет? Два когтя даю на отсечение, что не слышал.
Ими же, обреченными на отсечение, и щелкнул — тяжело, звонко, немного заваливаясь назад.
Вердикт был лишен жалости:
— Тандеркрекер, так никуда не годится. Смотреть на тебя не могу. У тебя из-за отложений проходимость на сорок процентов понижена, слышишь?
Во времена чрезвычайно бурной молодости Нокаута такую гадость прочищали исключительно вручную, но мало того, что велоцитронский прогресс в некоторых областях существенно обгонял кибертронский, лихо дрифтуя на крутых поворотах, так еще и за время войны (которую почему-то знаменовали исключительно как Великую) родная планета, как то ни странно, успела кое в чем даже допрыгнуть до стремительной Дельты, живущей и развивающейся для и ради рейсеров.
Например, в эффективности моющих присадок.
Нокаут узнал об этом совсем недавно.
— Конечно, целостность системы сомнениям не подвергается, тут я и говорить тебе ничего не буду, — он отошел в сторону, распахивая изящную кисть, широко расставляя пальцы и обращаясь, похоже, к потолку, — и калибровка за некоторыми оговорками оптимальная, но, прости уж мне мой тарнийский акцент, ка-ак же у тебя засраны магистрали. Тандеркрекер, — фокус вновь прямо и решительно облек клиента, а указательный палец вектором вперился в направлении его кокпита, — как ведущий пластический хирург столицы Велоцитрона, я прописываю тебе по лицевой за такое пренебрежительное отношение к собственной топливной системе.
Впрочем, манерный гнев тут же сменился на куда более продуктивную милость. Нокаут сложил пальцы крышечкой и сострадальчески наклонил голову.
— Раскладывайся. На платформе. На той самой, на которой ты мне о собаке рассказывал. Прямо на крылья. С этим надо что-то делать.
Тон Нокаута был даже не побудительным — безапелляционно указующим, а сам хирург тем временем довольно торопливым шагом покинул отсек, даже не оборачиваясь, чтобы убедиться, что его наказ будет выполнен.
Путь его лежал в соседний отсек — заправочный, где, помимо всего нужного оборудования для обогащения энергона всякообразными присадками (о, оно было нужно Нокауту не только для организации себе любимому коктейльчика-другого), аккуратно и по порядку толпились в витринах собственно присадки, имеющиеся в распоряжении у хирурга. Присадки, воски, дорогущие полироли, термопасты — заправочный отсек представлял собой чуть ли не склад для большей части Нокаутовых жидкостей, и все из соображений эргономики. И ничего запрещенного.
Ничего запрещенного в пределах досягаемости, ничего запрещенного, наделенного возможностью быть найденным.
Ну да неважно.
В данный момент времени Нокаута интересовал простой обыкновенный (неизвестно, насколько обыкновенный для Тандеркрекера) детергент, замешанный с малой толикой энергона для большей удобоваримости.

Он вернулся довольно быстро, неся, помимо очищающей присадки, нагнетатель с недлинным шлангом, и без лишних прелюдий надавил свободной рукой на рычаг сбоку платформы, выставляя ту практически в вертикальное положение — лишь с небольшим уклоном назад.
— За счет заведения, — предвосхищая возможные вопросы, закатил оптограни Нокаут, вскрывая склянку с лиловатой, чуть-чуть пузырчатой, как от легкого взбития, жидкостью, и прилаживая нагнетатель. — Будем топливопровод прочищать. Будь так добр, открой мне бак, который прямо под топливным насосом.

+4

11

Тандеркрэкер недовольно нахмурился. Навис над Нокаутом, почти воинственно растопырив крылья, сузил оптику. Шутки он понимал не всегда, шутки от колесных и вовсе обычно не воспринимал. Еще и настроение скакало, как у Мариссы в дни, которые она почему-то звала то особенными, то худшими в своей жизни. Но Нокауту повезло, его комментарий снова вызвал волну воспоминаний, поэтому воинственный вид им же и ограничился.
- Ох, шарка мне в кабину, а я то думал, что у меня там в крыльях булькает!
Тандер хмыкнул пару раз, совершенно несолидно хихикнул и вернул крылья в стандартное положение.
- Последние пару лет нормально заправлялся, как все. До этого был период, когда вытягивал на земном авиационном топливе. Очистка никакая, КПД - дай Праймас чтобы пятьдесят процентов. Вело на нем отвратительно, пару раз чуть было конвертер не отказал. Системы после этого не чистили ни разу, не было ни подходящих детергентов, ни ремонтника.
Новости не радовали, хотя отчасти стали понятны причины потери в скорости и маневренности. И часть сбоев процессора можно было этим пояснить. Если системы не получают достаточное количество энергии вовремя, то полететь может все, что угодно. И когда угодно. И еще более понятными становились сбои во время эмоционального напряжения, во время которого потребление энергии сильно возрастало.
- Кстати, ты знаешь, что на Земле топливо тоже органическое? Это какие-то там их древние вымершие животные, растения всякие, которые в итоге оказались сложным образом сложным образом в нефть. Их нефть - это почти как наш энергон. И люди за нее постоянно воюют. И тоже без нее жить не могут. У них на ней все работает.
Тандеркрэкер без возражений “разложился” на платформе, растопырив крылья и для верности еще и закрылки. То, что процедура была бесплатная, было приятно. То, что она была необходима, все же Тандера огорчала. Подобные чистки он предпочитал делать самостоятельно, на крайний случай привлекая Скайворпа.
Под топливным насосом располагался основной бак, проблем с доступом к которому особо не было. Пришлось только аккуратно снять и отложить в сторону кокпит и раздвинуть системы пошире - горловина располагалась достаточно глубоко.
- Какие-то особые присадки? Они мне схемы не расплавят? Я видел нечто подобное в земных фильмах ужасов. Там один белковый такое выпил, после чего у него внутри начали развиваться инопланетные паразиты. Съели изнутри живьем. После этого я перестал смотреть фильмы ужасов. Зато там есть передачи, которые называются ситкомы. Почти как наши, те, что ты смотрел, когда я пришел. Вот они мне нравились. Это был хороший способ изучать белковых. Хотя я не уверен, что у меня получилось их понять. Они вообще очень странные существа.
Ностальгия вышла на второй виток. Настроение у Тандера снова подскочило вверх. И бесплатная чистка, и благодарный, по крайней мере на данный момент, слушатель. Последнее было даже более важным. За три года на Земле необщительный и замкнутый Тандеркрэкер умудрился обзавестись друзьями. И речь шла не только о Спрингере и Бастер. Еще была Марисса.
- Вот взять Мариссу. Она солдат, и солдат хороший, хотя и самка. Они называют самок женщинами. Так Марисса иногда вела себя очень странно. Иногда грубо, как накачавшийся присадками боевикон. Могла меня даже ударить, хотя знала, что даже не поцарапает. Орала, руками махала. А через клик уже извинялась, шутила и играла с Бастер. Иногда говорила одно, а делала другое. Я пытался узнать, почему она такая нестабильная, вдруг у нее что-то сломалось. Но оказалось, что все дело в гормонах. Это как такие присадки, которые тела белковых сами производят внутри себя в маленьких количествах. Представляешь, как им, наверное сложно? Слабые, хрупкие, живут всего ничего. Делятся по полу, самовоспрозводятся. И спарклинги у них не такие, как у нас. Наши сразу и ходят, и говорят, и себя осознают. А у них - нет. Первый астроцикл их спарклинги даже ходить и говорить не умеют. И растут медленно, около двадцати астроциклов. И это из восьмидесяти астроциклов всего актива… Не хотел бы я быть белковым, - Тандеркрэкер сокрушенно покачал шлемом, явно сочувствуя таким убогим и несчастным созданиям, которые и прелесть актива познать не успевают, прежде чем навсегда уйти, - И ремонтировать их нельзя. Если запчасть сломалась, то все. Либо умирают, либо становятся беспомощными. У них тоже есть свои вирусы. У нас взял и почистил. А у них какие-то специальные вещества, называются таблетки и лекарства, специальные процедуры, и не факт, что это в итоге их починит. Страшная планета. Но такая красивая. Очень красивая. Хочешь, покажу тебе голограммы? Я снимал, пока там был. Собирал информацию, чтобы написать роман про белковых.

Отредактировано Thundercracker (12.12.2019 08:24)

+4

12

Догадка Нокаута касаемо категорической нехватки возможностей выговориться подтверждалась с каждым тандеркрекерским словом. Он все говорил и говорил, упивался каждым маломальским фактом, и до того восторженным слышалось изложение любой детали этого органического мирка, что хирург поперву даже не пытался вслушиваться — только с терпеливой мягкостью кивал да солидарно хмыкал.
Такая реакция вполне могла бы показаться дежурной вежливостью, за которой комком голодных скраплетов клубятся искренне нелюбезные мыслишки, усталые, взвинченные — от «когда сударь сикер уже изволят-с заткнуться» до «да чтобы у тебя предохранитель на вокодере выбило», и в иной ситуации, скорее всего, таковой и явилась бы, но было одно «но». И «но» это самым коренным образом переворачивало отношение Нокаута к захлебчивой трескотне клиента.
Увлеченность последнего была до того неподдельной, до того плотной сеткой пронизывала всякий звук выходного потока, что немудрено было не то, чтобы проникнуться (органическое топливо волновало Нокаута в последнюю очередь даже несмотря на то, что имело самое непосредственное отношение к загаженным магистралям) — скорее, задуматься над тем, почему Тандеркрекер сам (!), без лишней просьбы изливает ремонтнику, которого первый раз за актив видит, содержимое собственной камеры искры.
Тот же Скайворп, такой... беспечный на первый взгляд, — ах, как часто обращались мыслеобразы Нокаута к этому очаровательному полудурку в последнее время, — на поверку оказался тем еще молчуном и неслабо поупрямился перед тем, как выкладывать свои «секреты» (к слову, уж явно куда менее личные, чем тоска по дорогой его брату собаке).
А Тандеркрекер еще и выглядел... не брюзгой, конечно, но как минимум мрачным типом.
Ну, в первые бриймы.
— Не расплавят, — Нокаут, старательно фокусируя близорукую от износа датчиков оптику (никак руки не доходили заменить), чуть ли не с гребнем забрался в распахнутый, раздвинутый грудной сегмент. Горловина была посажена вглубь на славу и явно не предполагалась для того, что кто-то будет заправлять бак напрямую через нее; видимо, основной посчастливилось находиться в слишком интимном для доктора месте. Нокаут улыбчиво цыкнул — то ли от собственного предположения, то ли от сикерского. — Уж не знаю, как там на твоей Земле с реализмом в этих... фильмах...
Нагнетатель был успешно прилажен к горловине. Шланг оказался слишком коротким — Нокауту пришлось поддерживать склянку в ладони перед самой выемкой кокпита.
Почти касаясь манипулятором — вынужденно — сикерского корпуса, хирург запустил перекачку.
И то ли новая тема, поднятая Тандеркрекером, вызвала куда больший отклик в искре настоящего ценителя хороших голофильмов, то ли внимание, завоеванное десептиконским вопросом, так и не застремилось переключаться на абстрактные измышления, заведомо лишенные вывода, но слушать Нокаут стал куда внимательнее.
— Хотя, видимо, не такие уж и «ужасы», — нагнетатель задорно гудел, и жидкость, аппетитно побулькивая, понемногу наполняла собой центральный бак, — знаешь, сколько я в свои лучшие ворны выеденных скраплетами вскрывал? Искры три точно. И эй, — тон Нокаута вдруг скрипнул и возмущенно рванул вверх, — «Сверхновая» — это не ситком! Там такая драма, если хочешь знать! Ты просто не смотрел...
Перекачка, как ей и полагалось, шла туговато — редкими и крупными глотками. Детергенту сперва надлежало разобраться с дрянью на стенках центрального бака, прежде чем думать о топливных магистралях.
Так называемые «гормоны» обратили праведный гнев Нокаута, гнев фаната недооцененной франшизы, в милость — вернее, вывели заинтересованность на новую ступень, снова отразив ее на эмалированном фейсплейте довольно красноречивым выражением.
— Вот как? — он даже приглушенно рассмеялся — недолго, дребезжаще. — Получается, в каждом корпусе свой перегоночный аппарат, или они эти присадки буквально из себя выкачивают? Нет, — тут же отвергнул свой вариант хирург, — так бы они и ротации не протянули. Износились бы...
С другой стороны, продолжительность жизни этих «людей» натолкнула Нокаута на мысль, что отвергнул он его рановато.
Спарклинги, вылезающие «щенки» и отсутствие возможности ремонта уже сделало обитателей Земли в оптике Нокаута на редкость мерзкими созданиями, но интереса, право, это не убавляло — напротив, подстрекало на ура. Надо будет покопаться по сетям. Наверняка не один Тандеркрекер оказался настолько завороженным их физиологией и поведенческими особенностями.
Вряд ли Нокаут сделает себе хуже праздным любопытством.

Тем временем склянка опустела подчистую, и хирург, нырнув изящной кистью в богатый внутренний мир своего клиента, ловко отсоединил наконечник.
— Так у тебя и голограммы есть? А карточки зачем? — не особенно ожидая ответа, он развел руками, после чего принялся скатывать шланг в небогатое витками колечко. — Впрочем, каждый сходит с ума по-своему, — фыркнул велоцитронец и взметнул освободившейся рукой в сторону кокпита. — Давай-ка ты сперва себя обратно соберешь, красавец, да насос на интенсивную холостую перегонку выкрутишь, а потом и на голограммы твои поглядим.

+2

13

Тандеркрэкер все же очень сильно не любил, когда кто-то в нем копался. Этот процесс представлялся ему чем-то практически интимным, личным, и если бы он знал заранее, что процесс полировки превратиться в полноценную чистку, трижды еще бы подумал. Не насчет необходимости процедур, а насчет того, чтобы заранее выпить энергона с легкими успокоительными присадками. Хотя он мог гордиться собой, так как все же ни разу не дернулся и вроде бы даже сохранил нейтральное выражение на лицевой и в процессе подключения шланга, и в процессе самой процедуры несмотря на неприятные ощущения в ходе оной. В топливопроводах отчаянно зудело и подозрительно булькало, а иногда практически шипело. Избавиться от аналогий с земными фильмами становилось все сложнее, и Тандер отвлекался всеми доступными способами. Особенно его позабавило возмущение, с которым Нокаут бросился отстаивать честь своего любимого сериала.
- Само собой, я не смотрел. На Земле эти каналы не принимает, а здесь на станции ограниченный доступ к видео. Так что если совершенно случайно у тебя завалялся пустой инфоситель, куда “Сверхновую” можно закачать…
Намек был прозрачен и понятен. Но Тандеркрэкеру действительно было интересно, что новенького накопилось за время его отсутствия и оторванности от настоящей цивилизации. Он догадывался, что немало. И в общем-то у него хватало кредитов, чтобы оплатить тот или иной сериал, но как найти среди гор мусора что-нибудь по-настоящему достойное внимания? А вот как раз через таких, как Нокаут. Хорошо разбирающихся в теме и явно радеющих за то, что запало в Искру. Об этом определенно стоило поговорить после завершения ремонта. Определенно.
- Насколько я понял, именно так. Наверное, поэтому они так мало живут. У них корпуса синтезируют всякое разное. У нас ведь как? Выпил энергон, конвертер его перевел в энергию, и все. А у них надо съесть источник энергии, который называется еда. Потом выпить жидкость, состоящую из двух атомов водорода и одного атома кислорода, которая называется вода. Потом это все внутри перерабатывается.  Получают важные вещи для саморемонта и немного энергии. Причем часть переработанного они хранят в виде сложных соединений, которые при нехватки энергии у них внутри снова перерабатываются в энергию. Очень сложно. Я так и не понял, зачем им так сложно. При этом им надо постоянно вдыхать определенную смесь газов, без которой они умирают. Поэтому белковые не могут жить в космосе и не улетают со своей планеты. Марисса пыталась пояснить мне, что это им нужно, чтобы обновляться. Представь себе, у белковых по их словам постоянно слезает кожа, выпадают волосы, внутри что-то тоже постоянно отмирает, но тут же вырастает новое. Программа саморемонта работает непрерывно. При этом возможности внешнего ремонта ограничены. Это если бы у нас постоянно сменялась краска на корпусах, отваливались и вырастали новые детали. И мы бы при этом еще менялись в размерах и становились все больше и больше до определенного момента. Ужасно. Но очень интересно.
Отношение Тандера к людям действительно представляло собой смесь из ужаса, восхищения и недоумения. Особенно ужасали его обучающие материалы по строению корпуса и запчастей разных белковых. Тандер закачал ради любопытства и потом еще неделю не мог нормально в перезагрузку уходить. Обрабатывающие информацию системы раз за разом подкидывали ему ассоциации и аналогии. Например, один раз во время перезагрузки Тандеру представилось, что у него крылья покрылись перьями, и чтобы летать, ему нужно было ими махать.
За неспешным разговором, точнее, монологом, склянка с детергентом успела опустеть. Ощущение зуда в трубах усилилось, и Тандер невольно заерзал. Быстро установил на место крышку клапана, панель и защелкнул кокпит. Внутри продолжало тихо шипеть, и это было бы совсем неприятно, если бы процессор не начал получать сигналы от внутренних датчиков, о которых сам Тандер уже и забыть успел. Детергент оказался действительно хорошим, и очищал мягко, но быстро. Перегонка только ускорила процесс, и к тому моменту, как Нокаут дал отмашку стравить грязное, не прошедшее через фильтры, топливо, Тандеркрэкер был готов позорно постанывать от совсем не неприятных ощущений.
Чистое топливо. Чистые магистрали. Оказывается, он уже успел от этого отвыкнуть.
- Карточки для того, чтобы их доставать и на них смотреть.
Это было сложно пояснить, но почему-то голограммы не давали тех эмоций, которые давали карточки. Это было что-то другое, чему Тандер не мог подобрать названия, и от чего он не хотел отказываться. Карточки и голограммы замечательно дополняли друг друга. Сев на платформу, Тандер активировал проектор. Записей у него было много, но демонстрировать все он, само собой, не собирался. Вообще, было бы достаточно одной, но любимой.
- Я ее увеличу раза в три, а то будет плохо видно.
На голограмме Марисса, одетая в камуфляжный костюм, играла с Бастер. Маленькая собака отчаянно виляла хвостом громко гавкала (звук Тандер записал отдельно и запускал вместе с проекцией). Марисса, у которой Бастер пыталась отнять кусок веревки, заливисто смеялась, но подыгрывать собаке не собиралась. Бастер, уставая, начинала забавно пыхтеть, но веревку не отпускала. И буксовала на одном месте, перебирая лапами. Потом Марисса все же отдала ей веревку, и Бастер с видом победителя начала носиться вокруг, мотая головой в разные стороны. И, окончательно устав, выпустила веревку из пасти и плюхнулась на нее пузом сверху.
- Это она добила и легла на дезактивированный корпус врага.
На фэйсплейте Тандеркракера застыло выражение крайнего умиления, а в голосе звучала неприкрытая гордость. Бастер величественно пофыркивала, а ее собачья морда, казалось, улыбалась.
- Мы с Бастер много где были. Она любила красивые пейзажи.
Пейзажи Тандер тоже показал. Планету с высоты стратосферы. Гранд Каньон, Альпы, бескрайний океан, переходящий в такое же бескрайнее голубое небо. Рассвет - и с земли, и среди облаков. Тропические джунгли и водопады. Северное сияние. По сравнению с Кибертроном Земля казалась невероятным буйством красок и форм, которые не могли прийти в процессор ни одного конструктора.

Отредактировано Thundercracker (08.01.2020 11:17)

+2

14

В носителях информации Нокаут не то, чтобы купался, но лишней картой памяти за искрой определенно располагал. Тем более, для такого благого дела! Как ни крути, приятно, когда культурный обмен оказывается двунаправленным.
Закосневших монологистов, под предлогом взаимовыгодного (по идее) разговора ищущих только лишь возможность выговориться, - и слова им ни поперек, ни вдоль не вставишь, сиди и миленько кивай с заинтересованным видом, - Нокаут за свой актив повидал немало. И не сказать, что прямо-таки терпеть не мог – терпеть как раз подчас приходилось. Именно что терпеть.
И хотя беседа с Тандеркрекером с самого начала негласно планировалась как его же монолог, абсолютно желательный с точки зрения клиентского обслуживания и, возможно, способный существенно повысить доброжелательность отзыва (а следовательно, в перспективе – приток клиентуры), подобный поворот хирурга приятно удивил. Даже чересчур приятно.
Впрочем, «Взрыву сверхновой» предстояло подождать новую единицу аудитории как минимум до окончания ремонта, и с поиском ненужного носителя Нокаут предпочел профессионально повременить – да и не выпустишь же склянку из рук в такой ответственный момент. Рассказ Тандеркрекера все еще удивительно занимал – не столько даже содержанием, сколько... отголоском самой искры, что ли, чуть ли не в каждом слове, пульсирующей сменой интонаций, тем, как менялось выражение его лицевой – от восхищения до неловкого, извиняющегося за некоторые откровенно мерзкие детали отторжения. Конечно, искушенного хирурга катастрофически трудно было заворожить, но вот поддерживать интерес у Тандеркрекера получалось юникронически хорошо.
Нокаут даже не гнушался благодушно усмехаться или морщиться с таким смешливым (вот же, дескать, гадость, но так и быть, простим им это) омерзением ему в тон – напротив, пользовался этим с чрезмерной отзывчивостью.
Морщиться (и даже непроизвольно вздрагивать, легонько и звонко полязгивая обшивкой – шутка ли: самопроизвольно слезающая краска!) доводилось чаще.

Благо, полностью погрязнуть в эмпатической пучине Нокауту все еще мешал его профессиональный долг – слушание и внимание самоё собой, а контролировать постепенную прочистку магистралей никакой великий кибертронский поэт пока что не нанимался.
Лицевая Тандеркрекера – и с первого взгляда не скажешь ведь, что способная на такую неожиданную открытость в мелочах – рассказывала хирургу о качестве детергента почище любых датчиков. И подрагивающее нейротическое мерцание в линзах, и напряженные скулы, и сжатые изначально губы, расслабляющиеся с каждым нанокликом; Нокаут никогда не светил успехами в психологии, но в разрезе собственной работы читал своих, так сказать, «жертв» весьма и весьма неплохо.
Что скрывать – до похвалы велоцитронский хирург был жадным, а довольство клиента в каком-то роде тоже комплимент.
Нокаут слизнул и его, давая прошмыгнуть по чутким цепочкам своих эмотицентров.
Денек нравился ему все больше и больше.

Пропустив слова о доставании карточек мимо основного анализаторского блока, велоцитронец мягко вывернулся, уходя из-под луча проектора, и без лишних промедлений соизволил присесть рядом, деловито закидывая ногу на ногу.
...Более-менее понятная Нокауту до сего момента «бежевая штука» в движении словно бы вмиг вымела из процессора все, что ему только удалось о ней запомнить. Нокаут не понимал, как, не понимал, зачем – зачем она с таким отчаянием бросается на этот... провод? Кнут? Шланг? Что это, и какой смысл с таким рвением кидаться... с таким рвением и с такими резкими звуками, похожими на турболисий лай, разве что умягченными до дискомфорта в аудиодатчиках. Словно бы эти звуки не представлялось возможным описать битовой последовательностью, как описывалось все, что сходило с усилителей вокалайзера.
Может, этот шланг (щурящийся и то и дело наклоняющий голову под разными углами Нокаут условился считать длинный гибкий элемент шлангом) – это часть корпуса того робоморфного... человеческого экземпляра? Та самая, которая отпадает и вырастает вновь?
Хирурга снова легонько передернуло.
Человеческий экземпляр, между тем, выглядел неподдельно счастливым – слишком счастливым для того, у кого пытаются оторвать, скажем, сервопривод. Принципиально иная конфигурация этих их белковых эмоциональных центров?..
Осмысление происходящего давалось Нокауту с некоторым трудом. Непроизвольные аналогии все еще помогали, конечно – точнее, пытались помочь. Точнее, непреднамеренно все запутывали кабельным клубком, заставляя доктора то округлять подслеповатые линзы, то щурить, сжимая сокрытые под слоем эластичной эмали сегменты в узкие щелочки.
Объяснение Тандеркрекера ровным счетом никак не помогло:
- Так... вот же враг, - осторожно, точно пробуя свежий слой краски на прочность, прожевал Нокаут, с вопиющей неловкостью выставляя коготок в сторону человеческого экземпляра. Весьма хорошенького, к слову. Изящного даже. – Бастер ведь только ему этот шланг... м-м... добила. Ты сам говорил – заново отрастет.

«Красивые пейзажи», впрочем, таких когнитивных диссонансов не вызывали и тем обеспечили тонкой искровой организации Нокаута почти полное погружение. Без всяких оговорок – это было действительно красиво. Хирурга прельщала рваная плавность ландшафта, похожая на последствия какого-то масштабного взрыва – как прельщало и то, что бежевые в оранжевизну трещины не выглядели так, словно являлись порождением разрушительной войны. Будто все так и было задумано – как и сияющая в том – земном - небе мышьяковая зелень, как и то – земное - солнце, ласково опаляющее нижние края облаков, похожих на кислотные – только много более... пористых, что ли.
Рваных.
Пышных.
Мягковато-беспорядочных.
Нокаут не мог подобрать сколь-нибудь точно описывающего их слова и только и внимал поглощающей видеоинформации, чуть-чуть приоткрыв собственный рот.

+1

15

Все же зрителем Нокаут оказался благодарным. Настолько благодарным, что Тандеркрэкер не только системы расслабил, но и эмоциональному блоку позволил запустить ряд протоколов, которые он раньше в присутствии незнакомых по возможности блокировал. Лицевая у красненького оказалась очень подвижной, и на эмоции он не скупился. Причем эмоции не “правильные”, подходящие к моменту, призванные как можно более быстро и эффективно расположить клиента к себе, а такие… Искренние, насколько Тандер мог судить. Морщился по крайней мере Нокаут достоверно, удивлялся тоже, а уж если был доволен, то совсем не стеснялся этого показывать. Тандер поймал себя на мысли о том, что от этого тоже отвык. От искренности. Защемило где-то рядом с Искрой, даже взгрустнулось на пару-тройку кликов. Как же долго ему не хватало подобной отдачи от своих собеседников? Пару миллионов лет?
Наблюдать за знакомством Нокаута с Землей было юникроновски интересно. Такую быструю смену эмоций еще поискать надо. Тандеркрэкер едва слышно хмыкнул, потом не выдержал и рассмеялся. По-доброму, не желая обидеть, просто настолько наивно звучало это “так вот же враг”, будто не взрослый трансформер рядом сидел, а спарк. Нокаут мог собой гордиться, потому что заставить Тандера вот так открыто и беззаботно, беззлобно рассмеяться мог далеко не каждый. Таких уникальных мехов (и белковых) можно было по пальцам одного манипулятора посчитать.
- Нет, Марисса ей друг, и она это знает. А та штука, которую она грызла - это веревка. Игрушка. Собаки учатся во время игры, им так веселее, и запоминается лучше. Белковые организмы не могут просто в процессор записать информацию. У них и проца нет, вместо этого у них мозг. И чтобы они запомнили что-то, нужно учить и часто повторять, - в строении мозга белковых Тандер разбирался плохо, а вот скачать информацию с сайта кинологов Марисса его заставила. Этот блок, увы, тоже оказался поврежден, но кое-что Тандеркрэкер помнил, - Игра с веревкой учит защищать хозяина и друга от врагов с оружием. Например, ножом или бластером. Или от змей… Это такие белковые существа, похожие на кусок шланга. Они умеют кусаться, а еще они ядовитые. Могут укусить влить в белкового концентрированный деактиватор, из-за чего белковый может впасть сначала в стазис, а потом умереть...Деактивироваться.
Наибольшие сложности в этой беседе касались терминов. Тандер провел на Земле достаточно времени, чтобы спокойно оперировать многими неизвестными Нокауту словами. Нокаут этих слов знать не мог, а подобрать аналог не всегда представлялось возможным. Но Тандер, заметив искренний интерес, старался.
- Так что ничего она от Мариссы не оторвала. Это был просто кусок веревки. Бастер любила еще с проводами так играть, но пришлось отучить на всякий случай. Белковые существа слабые, и я боялся, что она привыкнет грызть провода и укусит какой-нибудь не тот. И ее током ударит, - в голосе Тандера прорезалось на мгновение и пропало беспокойство. Бастер там, на Земле, а волновался он за нее по-прежнему очень сильно. С этим было необходимо что-то сделать, - А отрастет у Мариссы, например, вот это, - Тандер поставил съемку на паузу и показал Нокауту на волосы Мариссы, - Называется волосы. Я так и не понял, зачем они нужны белковым. Люди без волос тоже существуют. Но когда я спросил ее, почему она их не отрежет, ведь за ними уход требуется, она сказала, что не станет. Потому что волосы - это красиво, - Тандер непонимающе дернул закрылками и пожал плечами. Его понимание красоты от человеческого отличалось слишком сильно, поэтому в этом вопросе он даже не пытался разобраться. Это было слишком сложно.
Земные пейзажи Нокаута явно увлекли, на что Тандер втайне рассчитывал. Здесь было чем восхищаться, и даже многое видавшие десептиконы, бывало, замирали, пораженные тем или иным творением природы. “Добить” Нокаута Тандеркрэкер решил съемкой полета среди рассветных облаков. Это были его любимые моменты на Земле. Когда рано-рано утром он выбирался с базы и просто летал. Такие отлучки не поощрялись, но и не наказывались строго, потому что абсолютно все сикеры “болели” свободными полетами. Тандеркрэкер болел ими ежедневно.
Белесо-серые и приглушенно-голубые облака походили на огромные шапки пены в мойке, хотя и казались более плотными. Создавалось ощущение, что если прикоснуться, то на обшивке останутся следы - сначала мелкие пузыри, а потом, когда лопнут, влажные пятна. Облака обступали со всех сторон, будто бы пытались задавить, накрыть с головой, но отступали в последний момент, скользили по кокпиту, будучи не в силах удержаться. Провались вниз, сменяясь следующими, чуть более легкими и пышными, но такими же темными, словно выцветшими. Не сказать, чтобы это зрелище поражало воображение - до определенного момента. Тандеркрэкер помнил это ощущение...Когда он резко ушел чуть ли не вертикально вверх, преодолевая махом пару километров, и в какой-то момент внезапно вынырнул из этой “пены”.  Он помнил, как обзорный экран словно залило ослепительным золотом, взорвало ярким розовым, и датчикам потребовалось целая секунда, чтобы отреагировать на изменение освещения. И вот тогда...Он оказался между двумя слоями облаков, прямо напротив встающего солнца. Огромный красный диск, по краям перетекающий в белый. Такой белый, каким бывает до предела разогретый металл. Узкая полоса неба, залитого градиентом от желтого до насыщенно-фиолетового. И облака, покрытые этими же цветами, словно глазурью. Но стоило приблизиться - и цвет убегал, сменялся ванильно-белым, а кажущиеся плотными структуры разлетались невесомыми перьями, дымкой растворяющимися в воздухе.
Казалось бы, столько раз видел. Казалось бы, должен был давно стереть, а не страдать сентиментальностью, но… С этой съемкой было связано ощущение чистого, незамутненного восторга. Тандер не знал, испытает ли колесный нечто подобное. Сможет ли оценить.  Он вообще сам от себя не ожидал того, что столь сокровенное покажет не просто незнакомому, случайному по сути меху, а еще и… нелетающему. Но как ни странно, Нокаут у него не вызывал того пренебрежения, которое вызывали, например, процентов восемьдесят автоботов.
Молчание затягивалось. Тандеркэкер медленно погасил проектор, чтобы картинка не оборвалась резко, а плавно “растворилась”. После чего кашлянул немного смущенно и ставшим вдруг немного хриплым (опять вокодер барахлит?) голосом проговорил:
- Если хочешь, скину тебе потом свой видеоархив. А то мне скоро на… Встреча у меня личная. Надо все же успеть себя в порядок привести. Поразить, так сказать, красотой и размахом.

0


Вы здесь » Z O D I A C » Прерванная частота » Преемственность культуры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC